Сибирские огни, 1925, № 1

— Балаган!— несется в полуобморочном сознании Троппа. Легкая тошнота дурманит голову. Встает, раскладывает, не видя, перед собой заметки, бумажки, на­ чинает: — Товарищи и граждане!— и ему кажется, что все погибло, сейчас засмеют и прогонят. В пятом ряду кто-то противно - громко ковыряет| зубочисткой •челюсть. Барышни вслух делятся впечатлениями: —- Какой молоденький, однако... — И уже член центрального комитета... А мне передавали, что это для рекламы... Ах, что вы, что вы, я лично с ним... Кур-р-р-рьерским из Петро-о-о... Развалясь в кресле первого ряда, щеголяя желтизной только-что почищенных ботинок, в бумажном воротнике— башней, снимет— голова упадет,— сидит сам «имписсария»: каналья, таки оставил себе билет пер­ вого ряда! Стало весело от индючьего вида Слезкина: — Ну, и мордализация!— подумал и совсем успокоился, заговорил ровно, исчезли из глаз лица, наряды, умерли в ушах шопоты, толки, щелканье семячек, зубочистки— и так— пятерни,— впереди только радуж­ но-пестрое пятно, да волны качающихся жарких ламп. Накрахмаленные дамы перестали чихать, рабочие— кашлять, гимна­ зисты— сморкаться «трубой», а местечковые девки в оранжевых платках— дико икать с неумолимой периодичностью. Понял, что слушают, поднял голос, стал звать, повелевать языком образов, цифр, злободневных примеров. Через час пересохло в горле, голос несколько раз изменял, проско­ чил мальчиший фальцет, потом— хильт хрип, но боялся передохнуть, вы­ пить воды, страшно было остановиться. Мерещилось: оборвет на секунду речь— и: засмеют, зачихают, заикают, засвистают, обязательно засвистают. Все, что ни говорил, казалось ему таким плоским, перепетым, зата­ сканным: и все же нужно было говорить о системах избирательного права, о земельной и рабочей реформе, о мире во что-бы то ни стало. Гимназисты пытались шикнуть, но рабочие и солдаты в последних рядах грозно придушили: — Тш-ш-ша! Р-р-раклы... И вновь замер зал. ... Звонарь за сверкающим залом из меди выбивал полночь, а Тропп кончил, упал на стул. Кажется, люди полетели к люстрам при звуках рукоплещущего грома и сотни сверкающих глаз вонзились ему в душу. Рабочие, солдаты вскакивают на скамьи, кричат «да здра-а-а», до боли бьют в красные ладони. Мещане чинно хлопают, дамы плывут в мякоти улыбок, гимназисты робко шикают. Кажется, нужно встать и поклониться. Нет, устал, ему все равно: похлопают и успокоятся, его же путь да­ лек, далёк... Бедная маленькая Лена! Разве не видишь, родимая, этот космиче­ ский поток. Разве не тянет тебя магнетическая сладостная тяга земли?