Алтайские героические сказания. Очи-Бала, Кан-Алтын - 1997. (Т. 15).

("Пу таайымнык кайы, пу пистик угы-тозистик кайы"). В-третьих, благодаря Савдину нами впервые был зафиксирован бытовавший на Алтае еще один тип кая — напевного. По своей мелодике он существенно отличается от известного кая, представленного сказителем А. Калкиным. Кстати, открытием этого сказителя мы обязаны А. Калкину, который, пред­ ставляя Савдина членам комплексной экспедиции в 1984 г. в с. Яконур, дал высокую оценку искусству его кая. К сожалению, в связи с состоянием здоровья С. Савдина запись, из которой взяты публикуемые фрагменты, скорее всего является фиксацией рабочего момента: исполнитель пытался восстановить в памяти эпическое произведение, когда-то им хорошо усвоенное. Поэтому текст на начальном этапе изобилует повторением одних и тех же эпических тирад. Но по мере исполнения некоторые отрывки при последующих повторах принимают развернутый характер, в них угадываются целые блоки сюжетного состава данного эпоса. Если исключить строки-повторы "для разбега памяти",то основной текст записи составляет 1120 стихотворных строк. По словам Савдина, пропетая им часть составляет одну треть содержания эпоса "Кан-Алтын". Детальное изучение текста показывает, что в пропетых эпических тирадах (самая короткая в две стихотворные строки, самая длинная — до 220 стихотворных строк), по существу, обозначены все опорные эпизоды, из которых выстраивается основное содер­ жание эпоса, представленного в варианте Т. Чачиякова. Одни и те же персонажи: Кан- Алтын и его супруга Алтын-Тарга, его конь — Кан-Дьерен, его противники — Кан-Капшу- кай и два Кюлер-прожоры (у Чачиякова — два Кюлер-каана) и т.д. Совпадают родовые места богатыря — Ак-Сюмер-гора и Ак-Сют-озеро, благодатный Алтай. В савдинском варианте проступает многое из сюжетно-композиционного построения чачияковского варианта: биография богатыря, заданность основного содержания в зачине- завязке (Кан-Алтын выезжает на родовые места, чтобы поиграть на шорахУ, сражения Кан-Алтына с войском Дьылан -каана, затем с их предводителем — с самим Кумсу-Дьыла- ном; сражение с Кан-Капшукаем и с двумя Кюлер-прожорами. Намечены эпизоды, связан­ ные с супругами Дьылан-каамоД несколькими фразами дан эпизод с мальчиком, вынутым из сердца Дьылан, сказано о хозяевах Алтая и земли (медведе и марале). По существу, Савдин не успел пропеть или обозначить лишь три сюжета: поединок богатыря с Дьингис- кааном, борьбу Кан-Алтына и его сына с шулмусами и женитьбу сына Кан-Алтына. В тексте присутствует многократное описание золотого стола, следовательно, и в этом варианте каждый новый сюжетный цикл начинается и завершается пиршеством богатыря за золотым столом. О близости савдинского и чачияковского текстов говорит множество других совпадений: извлечение шоров из сундука, седлание коня, сборы богатыря, облачение в одежды из мужского и женского шелка, диалоги богатыря и его коня, преодоление в пути препятствий (огня и ядовито-желтого моря) с помощью Зъада-камня и т.п. Во многих из них присутствуют очень интересные вариативные детали. Например, в савдинском тексте нет красочного описания игры Кан-Алтына на июрах во время его пребывания на родовых местах, как в варианте Чачиякова (ст. 255—345, 2443—2520). У Савдина этот эпизод представлен несколько иначе: богатырь сначала поднимается на вершину невысокой горы и там играет на серебряном шоре — звуки шора раздаются во владениях шестидесяти каанов и в Нижнем мире; богатырь оглядывает свой алтай, убеждается, что народ его благоденствует, скот его мирно пасется. Затем богатырь поднимается на вершину высокой горы, играет на золотом шоре — звуки шора слышны в семи сторонах Алтая, на землях семидесяти каанов и в Нижнем мире. Упоминание о Верхнем мире, об Юч-Курбустане отсутствует. Судя по повторам о владениях шестидесяти-семидесяти каанов, о землях, народе, Табунах самого богатыря, они были постоянными эпическими тирадами и в этом варианте. Сходство и в то же время своеобразие вариантов эпоса разных сказителей де­ монстрирует публикуемый фрагмент П(у Чачиякова см. ст. 799—1095). Налицо совпадение основного содержания, переданного во многом дословными или на уровне художественной синонимии эпическими тирадами. И в то же время есть вариативные "всплески", многие из которых у Чачиякова "рассыпаны" в других эпизодах. Но один из них присутствует