Алтайские героические сказания. Очи-Бала, Кан-Алтын - 1997. (Т. 15).

ты — "подданные, народ", албаты )он — "подданный народ", эль-албаты — "[собственное племя-]народ богатыря, каана", последнее является синонимом слова арка-)он (см. "Кан-Алтын", коммент. к ст. 202). 241—244 — С той стороны, где садятся, / Луноподобное тавро у коня было. / Стой стороны, где плетью ударяют, / Солнцеподобное тавро у эрдъине было (Атанатан ол уанында / Аи танмалу ат полтыр. / Камчы согор ол Іанында / Кун танмалу эруине эмтир') — в фонозаписи эта формула представ­ лена так; Атанатан ол )анында ай танмалу камчусу іугуруктик манын туткан (С той стороны, где садятся, с луноподобным тавром плеть рысака в галопе держала). В этой фразе допущено смешение: а) "луноподобное тавро" обычно относится к коню, а не к плети; б) у алтайцев на коня садятся с левой стороны, плеть обычно держат в правой руке. В текст внесена поправка ска­ зителя. 277—280 — Четыре подпруги, передние подпруги, / [Как] сорок подпруг « / Пятьдесят средних подпруг.. / Аевяносто подпруг... (Торт колонын, тдш ко­ локын, / Тортон колок... / Пежен колон... / Тогэон колон..) — во всех случаях речь идет об одном и том же (так объяснил сказитель). Варьирование числа одних и тех же предметов (4, 40, 50, 90) в эпосе — не редкость, это не оговорка сказителя. Скорее всего числа 4 (торт), 40 ( торшон ), 50 (пежен), 90 (тогэон) появились в силу созвучия со словами: тош, пелдеп, тоолоп. Все варианты подчинены идее гиперболизации. 299 — С шестьюдесятью девятью застежками (Алтан тогус капылка- лу) — здесь перевод дан с учетом пояснения сказителя, что имеются в виду не каблуки (как иногда переводилось), а застежки. (См. "Очы-Бала", примеч. к ст. 299). 309 —С опушкой из перьев [стрелу] с кровавым наконечником... (тоолбыр- лу канду кастак [ты]~) — имеется в виду стрела, в нижней части которой прикреплялись перья. Это придавало стреле устойчивость в полете. 320 — Луновидный лук ее с [целую] сосну (ай каранай саадагы) —эта строка и ее варианты вызывают разные толкования, определяемые главным образом пониманием слова каранай. С.С. Суразаков переводит слово, имеющее форму каракуй [119, ст. 2566] или каранай [72, с. 81], как прилагательное "черный", "темный": "черная, как безлунная ночь, сабля", "темная, как бессолнечный день, пика". У АБ. Кудиярова перевод в принципе такой же: "Меч, [что как] темная ночь", "копье, [что как] темный день" [43, с. 124]. Но слово каракуй (каранай) скорее является искаженным карагай — "сосна", что подтверждает ст. 322: Кун карагай. Ср. в переводах Н.А. Баскакова: "луноподобный лук величиною с сосну" [113, с. 123,128]. Или: "Бай карагай саадак —Священный [из] сосны лук" [113, с. ИЗ, 114]. Сказитель Т. Чачияков тоже считает, что речь идет о луке с целую сосну. 322 — [Высотою] до солнца копье ее с [целую] сосну (кун карагай пу Іыдазы ) — эпическая строка, трудная для толкования. Сходный стих в эпосе "Маадай-Кара" "Кун каракуй }ъідалары" С.С.Суразаков переводил: "Темная, как бессолнечный день, пика" [119, ст. 2568]. Сходно у А.В. Кудиярова: "Копье, [что как] темный день” [43, с. 124]. Такой перевод как бы подсказывался предыдущим уподоблением сабли (или меча) черной безлунной ночи. В нашем случае толко­ вание данной строки, как и ст. 320, ведем от слова карагай — "сосна". Правда, первая часть стиха и при этом условии может пониматься по-разному. Нами предложен один из возможных вариантов.