«Трудовая правда» № 15 14 апреля 2022 г. 7 НАШ РАЙОН Пол осу подготовила Любовь ПАВЛУХИНА. l vpav72@yandex . ru С возрастом все чаще и чаще обращается каждый к воспоминания детства. Всплывет вдруг ясно, как идешь в первый класс. В новом сатиновом платье в горошек и с сумкой из мешковины. А то вдруг увидишь себя в кругу таких же угловатых сверстников на нашей тихой речке—любимом месте отдыха деревенской детворы. Сейчас река совсем заросла травой, затянулась тиной. Наверное, она тоже, как и человек, имеет возраст, с каждым годом становясь старее. А какая была! Выходила из берегов, затопляя прибрежные деревья и кустарники. Во время такого разлива чуть не утонула сверстница Нинка. К счастью, оказался на берегу моряк. Он приехал к матери в отпуск с Камчатки. Услышав крики, бросился в воду. Сам ее и откачивал под наш дружный рев. Спасатель стал для нас героем, о каких пишут в книжках и показывают в кино. Босоногое детство. Как было бы хорошо вернуться в него, пожить без забот, беспечно предаваясь играм и шалостям, которые, стоили порой немалых слез и подзатыльников. Мы же и не трудились подумать, к акие переживания и хлопоты доставляли родителям. Мы стали думать об этом только тогда, когда у самих появились дети. Помню, гурьбой отправились в лес. В школе повесили плак ат с призывной надписью: «Уничтожайте сорок и ворон». Сейчас это к ажется нелепым, кощунственным. Неужели в то время их развелось так много, что нужно было вмешиваться людям в природу таким варварским способом. Разоряя вороньи и сорочьи гнезда, так увлеклись, что ушли далеко от деревни и заблудились. Выбрались уже затемно. Старый дедовский метод воспитания — прут и ремень — был применен в тот вечер ко многим... Мы росли. Вместе с нами росла и деревня. Только ее возраст в отличие от нашего исчислялся уже многими десятилетиями. Она молча наблюдала за всем, что происходило на ее улицах и в домах. И если бы когда-нибудь заговорила, рассказала много забавных, печальных и даже драматических историй. Жила в деревне Катерина Сумцова, и был у нее муж-дебошир и пьянице Боялась его Катерина по-страшному, была всегда готова дать теку. Убегая из дому, никогда не забывала взять из потаенного места завернутую в тряпицу золотую монету, найденную на огороде. Думала, что спасает вместе с собой огромное состояние. И так продолжалось до тех пор, пока однажды не рискнула она показать свою находку местному учителю. Каково же было ее разочарование, когда узнала, что цена этой копейке невелика. Денег за нее много не дадут. Разве что на зуб пойдет. Долго потешались над бедной бабенкой деревенские зубоскалы. А вот еще такая история. Часто в нашу деревню наезжали цыгане. Иногда определялись они на постой к кому-нибудь. Но желающих их принять было раз - два и обчелся. На задворках ставили они свои шатры, промышляя мелкой работой и гаданием. Как- то уже ближе к зиме появились еще одни. Несколько подвод, груженых цыганским скарбом, подъехали прямо к конторе фермы, где шла разнарядка. Первым встретил их дядя Костя. Он был знаменит тем, как хитро и ловко мог провести любого какой-нибудь своей выдумкой. Рассказывали, как напугал он однажды жену кузнеца. Явился как-то к ней и взволнованно так говорит: - Слушай, Таисья, был я сейчас в кузне. Там что-то неладно. Васька Крысов на твоего с кулаками. Как бы не подрались. Я на подводу, да к тебе. Кинулась Таисья с одного конца деревни на другой. Летела, как сама потом призналась соседкам, что аж во рту сухо стало. Рванула дверь кузницы... А муж-то с этим самым Васькой сидят курят спокойно. С цы га н ами же вот ч то п р о и зошл о. Под ход и т с амый с та рый и з н и х и с п р аши ва ет д я дю К о с тю, н е п ус т и т л и в д ер е в н е к то-н и буд ь е го с с емь е й. В с е у н и х е с т ь: и п е р и ны, и п од ушк и, н ет тол ь к о к рыши. В далёком уже 1985 году этот рассказ написала наша коллега, Людмила Владимировна Закамская. Многие жители нашего района куда больше знают её по радиопередачам, которые вела Людмила Владимировна в те годы. Изменилось время, в прошлом осталось наше местное радио с его поздравлениями, а вот искренние, душевные газетные строки живы. И по-прежнему зовут туда, где осталось детство в маленькой родной деревеньке…. Деревенские были - Сам понимаешь, холодно, — закончил старый цыган. Мысль у деревенского Мюнхгаузена сработала моментально. Новый подвох был готов. - Да я могу пустить. Вон видишь хату? — и показал кнутом на один из домов, где жили Семеновы, — тихий и спокойный дядя Леня и острая на язык, шумливая его жена тетя Шура. - Только я еще задержусь, дела у меня. А вы езжайте. Скажите, хозяин пустил. Что потом было?! Когда появился дома настоящий хозяин, жена чуть не поломала об него ухват, которым в эту минуту вынимала из печки чугун с картошкой. Шум, гам в доме. А цыгане так и не дождались того хозяина, пришлось съезжать со двора. Многие, кто был наслышан об этой истории, догадывались, конечно, чье это дело. Но молчали. Знали горячую цыганскую кровь. Шутник же, отсидевшись дома, снова стал появляться в людных местах после отъезда табора. Не один попадался к нему на крючок, но злились лишь первые минуты обмана. Острым юмором веяло от каждой его выдумки. В момент напряжения в работе это была хорошая разрядка. Тогда, как и сейчас, деревня жила своими большими и малыми заботами, тщательно готовилась ко всякой страдной поре. Только сейчас наполняются поля гулом тракторов, комбайнов, различная техника в помощь людям приходит. Тогда деревня загодя готовилась к сенокосу и к уборке. Брички, телеги тоже ставила на «линейку готовности». По утрам в сенокос гулко раздавался стук молотков о бабки: отбивали литовки. Днем деревня словно вымирала. Все взрослые уезжали в поле, работали звеньями. Об их возвращении мы узнавали по песням. Далеко начинали различаться голоса. И вот уже тарахтят одна за другой телеги, а бабы выводят свою любимую «Под окном черемуха колышется». Исчезло это все куда-то сейчас. Видно, была веселее душа у людей, что даже в минуту большой усталости рвалась из нее песня. Мы, подростки, тоже вносили свою лепту в сенокос. Все домашние дела ложились на нас. Это было непреложным законом до тех пор, пока и нам не находилась по плечу работа на полях. На смену оставались в избах младшие братья и сестры. Осенью и зимой, когда свободнее становилось людям, в деревне играли свадьбы. Маленькие, мы не пропускали ни одну. Но место наше было пока на русских печках. Туда кто-нибудь из взрослых подавал нам и сладкие пироги, и конфеты, домашнюю колбасу. Потом и мы выросли в невест и женихов и уже сами становились виновниками таких торжеств. А все-таки непонятно нам было, почему плачут матери в такой счастливый день. Постепенно улетали, как оперившиеся птенцы, из родного гнезда, оставляя родителей в тяжелых думах и переживаниях о наших судьбах. Возвращаясь к отчему дому через много лет, ненадолго, во время отпусков, замечали мы, как постарели наши отцы и матери, приземистее стали дома в деревне. И все - таки даже в сутолоке жизни, в устройстве ее моральных и материальных сторон нас тянет в края нашего детства. Наверное, это неотвратимо. Деревня встречает с радостью и грустью. Щемит у нас в душе. Может быть, за много лет, пока не были здесь, за такие встречи мучает совесть, за неоправданную забывчивость, за измену своим клятвам и обещаниям. Родная наша маленькая постаревшая колыбель. Прости нас за невнимание. Корнями мы все равно в тебе. И не вырвать их до тех пор, пока мы живы. У нас в сердце и в памяти аромат твоего разнотравья, голубизна твоего неба, все то доброе, что ты в нас взрастила. Низко кланяюсь тебе от всех своих сверстников, целую землю твою, по которой твёрдыми шагами пошли мы из детства в большую жизнь. Картины серединского художника Николая КОЛМАКОВА.
RkJQdWJsaXNoZXIy