Что оставлю вам, люди...

Что оставлю вам, люди, на земле, где я рос… 159 походила на обычную в наших местах деревню. Передо мной была рыбацкая деревня из рассказов Грина. Песчаная дорога между домиками и рекой была совершенно пустынна. На оградах сушились сети, возле них лежали вверх днищем тёмно-серые лодки… Но главное – воздух. Воздух был совсем не деревенский. Крепко пахло рыбой, речной тиной, водорослями. Это был воздух речного простора, странствий, путешествий. Сонность деревушки замечательно контрастировала с оживлением, царившим на реке: баржи устало тащили разные грузы, пролетали моторки, важно проплыл белоснежный теплоход. Я сидела на большом камне, не решаясь ступить на эту улицу, как бы боясь спугнуть очарование этой подаренной мне картины. Такой я и запомнила Почту, такой и хотела показать друзьям через много лет, уговорив их туда съездить. Но что мы там увидели? Вместо уютных домиков важные хоромы с какими-то аляповатыми пристройками, обнесённые высоченными заборами. Они стояли каждый сам по себе, не сливаясь в общую картину: каждый из них только себя хотел показать. Дома даже не выстраивались в линию. Какой-то дом стоял прямо на берегу, мешая обзору, а часть берега вообще была обнесена забором. Мне было неловко перед друзьями, не понимавшими цель нашего приезда: перед нами был просто дачный поселок в пору его формирования. Казалось бы, надо было радоваться, что на смену тем старым домикам выстроены такие красавцы… Но я отчётливо понимала, что стою на руинах. Гибнет