Кузьмин В.И., О родном крае и родословных Кузьминых, Кононовых, Горшковых и Ивановых. 2021

369 В 1957 году родилась дочка. И дела шли на работе и дома нормально. Но, как говорят, какой характер, такая и судьба человека. В 1960 году, 12 июня Су- ховеев (друг или сосед) строил дом, он не звал его на помощь. Кузьмину нужно было дежурить у коммутатора до 11 часов вечера. После этих отработанных ча- сов он встал и быстро пошѐл к Косте Суховееву. Я сказала, что Ты там уже не нужен. «Нет, нужен», сказал он, − и ушѐл. В этот злополучный день, час, он по- пал на «подхват» и, главное, на выпивку до трѐх часов ночи. Все пили бражку. Все пошли по домам, а Кузьмин решил «навестить» свою соседку. А в пятом часу утра шѐл крик и шум на всѐ село о его любовном похождении. Вот что его туда тянуло. Семье горе, семье позор. А дети, их трое, дочке три года. Можно это только сказать, но пережить нет сил. Суд состоялся открытый. Всѐ село бы- ло в шоке. Не могла я смотреть в глаза людям, которые приходили ко мне на почту. Все мне сочувствовали, но помочь никто не мог. Присудили ему 3 года. Страшно то, что для коровы заготовить корм такая проблема. И почему- то никто сено не продавал в то время. И вот, дети мои были участниками в за- готовке сена с дядей Васей (Лавринович Василий Максимович − В.И.), который их взял на сенокос. А я брала отпуск и за дядю Васю возила почту в деревню Селикла. Но, ведь, такая маленькая дочка, некуда девать, ни садика, ничего, хо- дила по соседям, находилась на почте. Так и выросла. Через три года отец пришѐл. Нет ему здесь работы. Всѐ его стремление получить эту должность провалилось. Никто его не одобрял за его поступок. Он злился, а сделать ничего не мог. Теперь уже я не уступила ему свою работу. Да и люди не хотели, чтобы он работал на прежней должности. Начальник ему от- казал. Приняла я его с разбитым, обиженным донельзя, сердцем. Глубоко таи- лась ненависть, но дети – сыновья, только и звали «папка». Что делать? За них, за детей, произошло примирение. Ведь я хотела, чтобы у них был отец. Устроился он в сельпо. А там была «повальная пьянка». И пошла новая непоправимая жизнь. Кто скажет хорошо, когда в дом «заявляется» в дым пья- ный муж. Отец, наверное, и получил неизлечимую болезнь из-за этой выпивки. Он не мог это преодолеть. Он так обращался со своим здоровьем, как никто другой. В работе сельпо он добивался хороших результатов. Он относился ко всему справедливо. Хотел, чтобы у него на работе всѐ шло лучше всех, но про- клятое зелье – водка и его характер всѐ портили. Всѐ, чего он добивался, шло насмарку. Целью моей жизни было − вырастить детей и выучить их. О себе я нико- гда не думала. Личная жизнь была на втором месте. Работа, и только работа, хозяйство, содержать корову – кормилицу, что нас кормила, а также, другие животные в хозяйстве. Помогали дети: возили воду с речки во фляге, убирались с коровой. Не знаю. Геннадий не мог всего осознать, что его ждѐт впереди. Он заболел, почувствовал, что до пенсии ему не дотянуть. И вот приехала мать – Татьяна Ивановна и предложила переехать нам в Омск, купить дом для всех. В 1975 году, в декабре, на новый год, мы переехали в Омск. В доме прожили 10 лет, Геннадий Петрович уже с трудом проработал 4 года. Из-за болезни (рак крови) в возрасте 62 лет он ушѐл из жизни.