Кузнецов И.В., Книжность Древней Руси (XI-XVII вв.)-2021

КНИЖНОСТЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ 47 иди в Гундустанскую землю» . Очевидно, что Афанасий уже не погру- жен в мир христианских представлений. Для него и жизнь складыва- ется в силу человеческих, а не Божественных, причин, и даже смена религии представляется возможным, хотя и вынужденным, шагом для того, кто попадает в чужую землю. Афанасий – вполне мирской чело- век, поэтому и круг предметов (климат, торговля, политика), которые его интересуют, значительно шире интересов церковного писателя Даниила. Наконец, в-третьих, различались представления двух писателей о дальнейшей судьбе их текстов. Игумен Даниил создал свое произве- дение уже по возвращении на Русь. Это был однократный и сосредо- точенный труд, свидетельствующий русским христианам о Святой земле. Читатели должны были «через текст» прикоснуться к святыням и мысленно побывать среди них вместе с Даниилом. Афанасий же вел записи во время самого странствия – возможно, с тех пор, как оказал- ся в Индии, так как здесь его жизнь относительно стабилизировалась. Христианского просвещения его труд не предполагал, купец мыслил его просто как познавательное сочинение. И, несмотря на обращения к «братьям русским христианам» в тексте «Хожения за три моря», Афа- насий явно не собирался обнародовать его при жизни: об этом свиде- тельствуют многочисленные вставки на чужом наречии, шифрующие сомнительные с точки зрения средневековой нравственности эпизоды «хожения». Таким образом, жанр «хожения» лишь внешне объединяет два произведения. В качестве общего сохраняется важный компонент это- го жанра – позиция иностранца, описывающего чужие для него земли. В целом «Хожение» Афанасия Никитина сильно отличается от соз- данного игуменом Даниилом. Сугубо христианские писательские цели и представления о мире Даниила уступают у Афанасия место практи- ческой цели странствия и мирскому взгляду на вещи. В этом смысле «Хожение за три моря» оказывается показательным памятником лите- ратуры своей эпохи – времени, когда христианские темы утратили господство в письменности, и кругозор книжников и читателей стал быстро расширяться за счет «земных», мирских предметов 1 . 1 См. об этом: Кузнецов И. В. Историческая риторика: стратегии русской словесности. М., 2007. С. 130–133.