Кузнецов И.В., Книжность Древней Руси (XI-XVII вв.)-2021

ЖИТИЕ АВВАКУМА 203 Ох душе моей! От горести погубил овец своих, забыл о писаном в Евангелии, когда Заведеевичи про поселян жестоких советовали: «Господи, аще хощеши, – сказали, – да огонь снидет с небес и истребит их, якоже и Илия сотворил». И, оборотившись, Иисус сказал им: «Не знаете, коего духа вы. Сын Человеческий не пришел душ человеческих погубить, но спасти их». И пошли в иную весь [Иак. 1 : 19]. А я, окаян- ный, сделал не так; в хлевине своей с воплем Бога молил, да не возвра- тится вспять ни один из них, да не сбудется пророчество дьявольское; и много молился о том. Сказали ему, что я так молюсь, и он лишь излаял в те поры меня, отпустил сына с войском. <…> Поехали на войну. Жаль мне стало Еремея! Стал Владыке до- кучать, чтоб его пощадил. Ждали их, и не вернулись в срок. А в те по- ры Пашков меня к себе и на глаза не пускал. В один из дней устроил он застенок и огонь разложил – хочет меня пытать. Я, узнав, ко исходу души и молитвы проговорил, знаю стряпню его: после огня того мало у него живут. А сам жду за собой и, сидя, жене, плачущей, и детям говорю: «Воля Господня да будет! Аще живем – Господеви живем, аще умираем – Господеви умираем» [Рим. 14 : 8]. А вот и бегут за мной два палача. Чудо! Еремей сам-друг дорожкою едет мимо избы моей, и их позвал и воротил. Пашков же, оставив застенок, к сыну своему с кручины, как пьяный, пришел. Тогда Еремей, отцу своему поклонясь, все подробно ему рассказал: как без остатка войско побили у него, и как увел его инородец пустынными местами, раненого, от монгольских людей, и как он по каменным горам в лесу семь дней блудил, не евши, одну белку съел; и как в моем образе человек ему явился во сне и благосло- вил и путь указал, в которую сторону идти, а он вскочил и обрадовал- ся и выбрел на дорогу. Когда отцу рассказывает, а я в то время при- шел поклониться им. Пашков же, возведя очи свои на меня, вздохнув, говорит: «Так-то ты делаешь, людей-тех столько погубил». А Еремей мне говорит: «Батюшка, поди, государь, домой! Молчи, ради Христа!» Я и пошел. Десять лет он меня мучил, или я его – не знаю, Бог разберет. Перемена ему пришла, и мне грамота пришла: велено ехать на Русь. Он поехал, а меня не взял с собою; замышлял про себя: чаял, меня без него и не вынесет Бог. Да и сам я убоялся с ним плыть, перед