1905 год в Сибири_1925

плутать и замести следы. В Красноярске я отправился «с корабля на бал»—в городской театр, надеясь кого-нибудь встретить из знакомых. Номер не прошел. Тогда я подошел к молоденькому незнакомому мне студентику (благо на мне была чья-то университетская тужурка) и спро­ сил—не медик ли он. Он оказался юристом. Я ему пожаловался на судьбу свою: дескать, надеялся проездом в Иркутск встретить в Красно­ ярске своего коллегу-медика, а он уехал; не знаю, где до завтрашнего дня перебиться до поезда. Студентик очень гостеприимно предложил мне свою комнату. И вот, первую ночь я провожу в квлртире протоиерея кафедрального собора—у отца коллеги. На следующий день утром отправился я на явку. Только “ то вышел из квартиры попа, тотчас же наткнулся на Додо Райхбаума. Он меня и привел на явочную квартиру. Помещалась она на Узенькой улице (едва ли не самой широкой в Красноярске). Очень скоро свиделся я с находив­ шейся в то время в Красноярске женой Гутовского—Маригй Савельевной, лучшей и преданнейшей профессионалкой-революционеркой в Сибири (ее знал я тоже по Иркутску в 1902 году). Марья Савельевна в тот же день (7 января) устроила нам с Викто­ ром свидание, с головкой организации. Кроме Гутовской и Райхбаума, туда входили: Юдин, Перес, Байкалов, Анатолий (дни и ночи проводивший в крамольной фельдшерской школе), 2 брата Семененко, жена одного из них —Сусанна. После нашего с Виктором сообщения о цели нашей коман­ дировки, нам предложили прощупать революционное самочувствие наибо­ лее авторитетной для масс рабочей верхушки. Юдин уже 8 января устроил мне свидание с самыми влиятельными рабочими. Собрание происходило в трюме баржи на Енисее. Холод был адский, тем горячее лилась речь с призывами не давать везти братьев - солдат на бойню, устроить всеобщую забастовку. Если не ошибаюсь, среди рабочих были Чиркин и Галат, хорошие горячие ребята. Помню, рассказал я о великом исходе агитаторов из Томска. На завтра на 2-х летучках подбавил жару Виктор, чрезвычайно темпераментный оратор, и... в верхах без всякого учета низовых сил решили забастовочную кампанию утвердить. Это было 9-го января. А 10-го, уже под вечер, ко мне в комнату влетает в сильном воз­ буждении Виктор и показывает телеграмму. — Вот, восстание, Григорий, ведь революция, самая настоящая рево­ люция. В телеграмме, сообщавшей о 9 января, ничего не было сказано о подавлении, о прекращении волнений. Да, это была революция. Все было окутано дымкой романтики, о Гапоне очень неопределенные сведения, но факт восстания всего столич­ ного пролетариата был налицо. Было нестерпимо оставаться дома. Хотелось радость пережить среди самых близких друзей из организации, хотел бежать к Гутовской, но тут взмолился Виктор: напиши, да с огоньком, воззвание. Что было делать? Трепетные слова: «В России революция», казалось, заполнили не только слух, но и все поры существа. Писал, как в лихорадке. Надо ли говорить, что воззвание так и начиналось словами; «В России рево­ люция». Прокламация была напечатана хорошим, четким шрифтом, на образ­ цовой нашей технике, «на рельсиках».