1905 год в Сибири_1925

Характерным эпизодом этой эпохи была попытка полиции арестовать одного из членов крестьянского союза крестьянина села Воеводского, нынеш­ него Бийского округа, украинца и штундиста. О прибытии полиции быстро узнало все село, и дом этого односельчанина был окружен толпой крестьян, не допустившей полицейских агентов произвести арест. Он был арестован позднее после предпринятых уже жандармерией предосторожностей, но вско­ ре освобожден за отсутствием свидетельских показаний, которые удостове­ ряли бы его виновность. Также население села Старо-Бардинского, Бийского уезда, не дало аре­ стовать своего учителя, одного' из членов бийской эсеровской группы. С при­ бытием жандармских властей, ударили в набат, население сбежалось и винов­ нику события 6y,im предоставлена возможность скрыться, а жандармерия уехала ни с чем. С введением в губернии военного положения буйные выступления! на Алтае прекратились, и к весне 1906 года относительный порядок был восста­ новлен; государственные подати и арендные платежи начали взыскиваться; крестьянский союз ликвидировался; пошли разговоры о Государственной Ду­ ме, и внутреняя жизнь деревни вступила в колею привычных забот. Совершенно особое положение в аграрном движении 1905-х годов на Алтае, как уже отмечалось, заняли так называемые «лесные правонарушения», развернувшиеся с 1906 года. Былые лесные богатства Алтайского края составляли когда то основу горного дела, кюторое Кабинет вел здесь 150 лет, mдля нужд которого савд сводил все ценные леса, не прилагая забот об их охране, и население широко пользовалось лесными материалами из тех же лесов почти беспрепятственно. Но когда, с закрытием горного дела, ему пришлось строить хозяйство на до­ ходах от леса, это встретило ропот населения, которое ни на минуту не могло примириться с прекращением вольной рубки. При этом оно на основании про­ тиворечивых законодательных актов считало эти леса принадлежащими ему. Раздражение населения на лесные права Кабинета и порядки особенно подня­ лось, в связи с интенсивным заселением края так называемыми самовольцами- земледельцаети и из-за Урала—новыми пользователями того же кабинетского леса. Эта колонизационная волна, хлынувшая с 1890-х годов на Алтай, влила в него элемент, привлеченный сюда старыми рассказами не только о просторе алтайских полей, но, главным образом, о лесных богатствах и свободе поль­ зования лесами, которой в Европейской России давно не было. Но эти засель- щики вместо ожидаемого вольного пользования лесом встретили систему вся­ ких запретов. Озлобляли и лесооб’ездчики, торговавшие кабинетским лесом. Эти переселенцы, как вселившиеся самовольно, бесплатно леса от Кабинета не получали, и понятно, если они составили новый кадр людей, озлобленных на . лесные порядки. Лесные движения охватили, главным образом, центральный Алтай. На­ чались массовые порубки во всех степных районах округа, где нужда в лесе была особенно велика. Выезжали целыми деревнями, нарубали леса «по силе», свозили I е только к своим дворам, но и на поля, рассчитывая, что снег скроет эту порубку. Громили лесные кордоны. Убивали лесных об’ездчиков. Поносили «позорными словами священную особу» царя (из доклада Алтайского округа Кабинету 19 февраля 1906 пода за № 6). Лесная стража оказалась бессильной остановить стихийность этих лес­ ных рубок. Военные и казачьи летучие отряды, которые Алтайский округ организовал с этой целью, нигде во-время не успевали. Полицейские и сотские