1905 год в Сибири_1925

Наша типография. По мере роста наших связей с томскими рабочими мы почувствовали не­ достатки и примитивность нашей организации. Поскольку комитет работал среди студенчества, он обходился теми библиотечками, которые функциониро­ вали среди студенческих землячеств. В университете издавались рукописные и литографированные журналы, летучки и это удовлетворяло нуждам работы. Особняком стояло так называемое паспортное бюро и пара явочных квартир, которые были как бы специальными предприятиями Томского коми­ тета. Привлечение рабочих, рассеянных по разнообразным! предприятиям Том­ ска, поставило на очередь создание таких предприятий, которые способ ;ы бы­ ли бы обслужить новых членов. Пришлось подумать о специальной библиотеч­ ке, которая была бы доступна рабочим. Нужно было думать о квартирах для со­ брания десятков и десятников, которые совместно с представителями других кружков составляли «подкомитет»—нечто вроде современного делегатского собрания. Эта квартирная нужда, особенно зимой, представляла самую большую часть наших забот и огорчений. Но тем не менее мы квартиры отыскали' и собирались довольно аккуратно. Появление в наших рядах печатников выдвинуло' на очередь вопрос об! устройстве 'нелегальной типографии. Для Томска нелегальная типография не была новостью. Но в данный мо- •хент у нас не было типографии, и вот мы решили поставить свою «технику». За дело мы взялись с увлечением. Печатники стали потихоньку собирать шрифт для кассы. Я организовал отливку в нашей литейной мастерской вала, который потом »ы обточили в вашей токарной. Словом, работа кипела. Нашли, наконец, квартиру где то на «Болоте», где и обосновали нашу типографию. Первым «хозяином» типографии был Григорий (печатник из типографии Яковлева). Связь держали я и «Жук»,—под такой кличкой был у нас рабочий Овчинников, погибший в 1905 году. Комитет дал нам текст прокламации, которая должна была быть напеча­ тана в нашей новой типографии. Как называлась эта прокламация, не помню, но написана она была «крепким» и «соленым» языком, который не привел в восхищение. Он, так сказать, соответствовал нелегальной типографии, ибо «преснятину», по нашему мнению, можно было печатать и в «Сибирском Ве­ стнике»,—газетка, которая в то время выходила в Томске и в которой сотруд­ ничала наша публика. Прокламация была напечатана и распространена по всему городу. Поли­ ция была ошеломлена нашей дерзостью. Нам удалось не только разбросать прокламацию, но и расклеить в разных местах города. Но это отнесено было за .счет университета и студенчества, полиция н*е могла допустить, что это дело томских рабочих, так невероятна и нелепа ка­ залась тогда мысль о возможности рабочего движения в Томске. Прокламация была у нас излюбленным средством агитации. В качестве образца нам служила в своем роде знаменитая прокламация, написанная, ка­ жется, Николаем Большим (Баранским)— «Восемь лошадей—сорок человек». Эта надпись украшала тогда товарные вагоны, которые были употреблены для перевозки переселенцев в Сибирь. Вот эту тему он и использовал, дав образ­