1905 год в Сибири_1925

Для характеристики тюремных порядков этого периода приведу еще один факт: чтобы обеспечить возможность побега нескольким товарищам, которые должны были бежать в ближайшие дни, мы решили скрыть побег одного заключенного, ушедшего под видом солдата, принесшего передачу. В течение нескольких дней во время вечерней поверки на его кровати клали чучело, изображавшее человека, спящего не раздевшись, с головой закутан­ ного одеялом. Из-под одеяла торчали лишь одни сапоги. Эта мистификация так и не была обнаружена. Когда через несколько дней «засыпались» упо­ мянутые выше двое заключенных при попытке выйти с караульными солда­ тами, о которой я только что говорил, скрывать побег уже не было смысла. Трудно описать изумление администрации, когда при следующей поверке она обнаружила исчезновение еще одного заключенного. «Мы ничего не понимаем, через трубу что ли у вас улетают»,— говорил лше начальник тюрьмы, вызвавший меня к себе, как старосту, по поводу это го «нового» побега. Вообще в течение первых месяцев убежало' разными способами десятка два-три заключенных. Обращаюсь к внутренней жизни заключенных. После побегов первых дней и освобождения части арестованных дальнейшее разрежение тюрьмы происходило уже более медленным темпом вплоть до окончания судебного следствия. Состав заключенных стал сравнительно устойчивым. Жизнь в тюрьме в это время не была монотонной. Революция еще не была подавлена, и это отражалось и на тюрьме. Как я уже говорил, камеры не закрывались даже на мочь, и мы могли свободно общаться между собою. Было также сношение и с городом. В камерах велись постоянные политические беседы и совместное чтение газет и книг. Молодежь вместо отдыха устраивала мар­ шировки по коридорам с пением революционных песен, готовясь к будущим сражениям. Из сломанных рам брезентовых коек устроили деревянные ружья. В такие дни, как день Парижской коммуны и 1-е мая, устраивались общие собрания и читались доклады, посвященные значению этих праздни­ ков. Неграмотные рабочие засели за букварь. 1юрьма была обращена в школу. Менее интенсивной политической жизнью жили солдаты железнодорож­ ного батальона, сидящие под нами во втором этаже. Среди них почти не бы тю никого, кто мог бы содействовать их политическому воспитанию. Раза два, сговорившись с надзирателем, мне, впрочем, удалось пробраться к ним и устроить с ними беседу на политические темы. Через некоторое время у нас образовался свой «драмкружок»; стави­ лись спектакли в свободной камере, предназначенной для тюремной школы. Так как главными актерами были украинцы, то шли, преимущественно, укра­ инские водевили. Сдвинутые длинные большие столы превращались в возвы шение для сцены. В антрактах играл «оркестр» на самодельных инструмен­ тах: гребенках, деревянных ложках, бумажных трубах и т. п. Брезенговая койка заменяла большой барабан. Спектакли охотно посещали и солдаи»! караула, охранявшего тюрьму. ' Допросы начались, как я уже говорил, вскоре же после заключения нас иод стражу. Следствие вел гражданский судебный следователь по особо важ­ ным делам. Когда началось следствие, все уже были достаточно подготовлены к тому, как держать себя. Было условлено, что заключенные будут или совер­ шенно отказываться от показаний, или под разными предлогами уклоняться от сообщения сведений о том, что было в цехе до начала осады. 7*