Дедов ПП_Русская доля

кой Корнеем? - спросил я лесничего. - Знаешь похожего на это дерево человека? - Нет, не знаю. Да только как ты его иначе назовешь?.. ТЕЧЕТ КАТУНЬ... Утро долго не начиналось. Было холодно, порывами налетал ветер и хлестал злым дождем в барабанные бока палатки. Я прижигал одну сигарету от другой, курил до ломоты в висках, до полынной горечи во рту, а на земле лежала все такая же траурная чернота и словно бы давила на грудь, —тяжело было дышать... Вчера на огонек моего костра к берегу причалил обласок, —дол­ бленая из осинового ствола лодочка, легкая и верткая на воде, как подсолнечная скорлупка. Из нее вылез старик, кряжистый, боро­ датый, вежливо поздоровался и протянул к огню большие темные руки со скрюченными холодом пальцами. - Сломалась погода, - сказал он, присаживаясь на пенек. До­ стал махорку - в целлофановом мешочке вместо кисета, развер­ нул клочок газеты. В глаза мне бросился портрет знакомого писа­ теля в траурной рамке. Я вырвал у старика газету, он удивленно таращился на меня, пока я читал. - Скончался большой писатель, - сказал я, стараясь сгладить неловкость, - читали? - Я ж неграмотный. А об чем он писал-то? - О людях, о жизни... Правду писал. - Об жизни... - вздохнул старик. - Рази об ей можно и брехню писать? А возьми мою жисть, - дак об ей и писать нечего. Тут родился, тут жил, четыре войны отбухал и опять сюда вернулся, помирать, значит. Не всегда жисть-то по суставу гнула - иной раз и живая кость хряскала. Всякое бывало... Долго жил, а возьмись писать - нечего... Потом мы пили чай со смородиновым листом. Погода лома­ лась, потянуло холодом с севера, рваные лохмотья туч неслись низко над рекою, а в лесу кричала, надрывалась какая-то птица, и глухо шумели сосны над головой. Старик простился и уплыл в деревню на своем утлом обласке, а

RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2