Историческая энциклопедия Сибири II

Практику неоформленных отходов колонисты с успе­ хом использовали и в пределах Сибири —при перехо­ дах из «старых» слобод Верхотурско-Тобольского р-на в «новые»: на Ишим, Иртыш, в Томский, Кузнецкий у. Переписи населения, периодически проводившиеся в течение XVIII в., обычно легализовали отходников не только с просроченными документами, но и нелегаль­ ных в кач-ве тяглецов на гос. землях. В 1-й пол. XIX в. отлучки, связанные с процессом «ползучей» аграр. колонизации, по своей массовости ус­ тупают место О. крестьян на заработки в неземледельч. сектор. Теперь этот процесс в большей степени порож­ дался соц. дифференциацией в среде аграр. населения. Крестьяне-отходники обслуживали перевозки грузов по трактам и водным путям, причем не только местным. Тюмен. крестьяне нанимались, в частн., на отдаленные рыболов, промыслы в низовьях Оби, на винокур, за­ воды Пермской губ., их можно было встретить с обоза­ ми грузов, идущими в Томск , Каинск, Пермь, Казань, Москву; курганские работали на рыб. промыслах, на сплаве судов с хлебом и солью; омские и томские до­ бывали соль на Коряковских и Бурлинских озерах и сплавляли ее вниз по Иртышу и Оби; каинские обслу­ живали Барабинский тракт и нанимались в работники в алт. завод, деревни. В среде приобских крестьян имел место пост, отход на з-ды и рудники по найму для от­ работок «чужих» уроков. Объектом О. для сибиряков всегда оставались лес. угодья —лесозаготовки и охота. Начиная с 1830-х гг. в связи с развитием в Сибири зо­ лотодобычи распространился отход на прииски. В Вост. Сибири крестьяне отд. деревень оставляли хлебопаше­ ство, переключившись на извоз и др. неземледельч. за­ нятия. Большая часть ссыльнопоселенцев также посто­ янно находилась в отходе. Представление о масштабах О. во 2-й пол. XIX в. можно получить лишь по косвенным источникам. Ши­ роко распространилась в Сибири в этот период мигра­ ция раб. силы из др. регионов страны. Выходцы из Ев­ роп. России преобладали среди речников и строителей. Мн. сооружения региона построены топором вятских крестьян. Неурожаи нач. 1890-х гг. привели к наплы­ ву сезонников на прииски. В кон. XIX — нач. XX в. миграции из Европ. России продолжали нарастать. Сезонники шли в осн. с Урала и Поволжья. На стр-ве Транссибирской магистрали работало от 11,5 тыс. до 33,5 тыс. чел. из европ. губерний страны (50—75% всех рабочих). Общая числ. отходников из губерний Зап. и Вост. Сибири в 1916 составляла не менее 40 тыс. чел. Примерно столько же сезонников прибыло из европ. части страны. Значит, их часть трудилась на угледо- быв. предприятиях и приисках, отправлялась на стро­ ит. работы на Д. Восток. Неземледельч. О. в регионе преобладало над земледельческим. Большинство с.-х. рабочих нанималось в своих нас. пунктах, доля при­ шлых батраков в 1913 составляла лишь 4—5%. Во время Гражданской войны О. практически пре­ кратилось. Переход к новой экономической политике привел к его возобновлению. В 1922 мн. крестьяне из неурожайных уездов Сибири отправились на заработки в более благополучные р-ны. Сюда же прибыло и боль­ шое кол-во голодобеженцев из Поволжья. В 1923—29 в СССР проводились ежегод. обследования отхожих промыслов. Их материалы позволяют выявить регион, особенности О. не только в 1920-е гг., но и в нач. XX в. В 1926/27 в Сибирском кр. на заработки ушло ок. 50 тыс., в Дальневосточном кр. —ок. 19 тыс. крестьян, что составляло соотв. 6,4 и 12,4 чел. на каждую тыся­ чу сел. жителей. В СССР интенсивность отхода состав­ ляла в ср. 28,1 чел. Меньшая распространенность О. на востоке страны связана в первую очередь с отсутст­ вием аграр. перенаселения. Следует также учитывать низкую урбанизированность Сибири, отдаленность осн. массы сел. населения от немногочисл. пром. центров, слабое развитие путей сообщения. О. требовало боль­ ших затрат времени и средств на передвижение и не обеспечивало высокого уровня доходности. Достаточно емким в регионе оставался и внутридеревенский спрос на с.-х. рабочих. Уровень О. в осн. земледельч. зоне Сибири был ниже, чем в р-нах с менее развитым с. х. В 1923/24 в Алтайской , Новониколаевской и Омской губ. на за­ работки ушло 3 чел. на тысячу, в Томской губ. — 10,4 чел. В сиб. города приходило менее 1 /5 сезонников (в РСФСР —ок. 2/ 3). Уд. вес работниц среди них в Си­ бирском кр. не отличался от общесоюз. и составлял в 1926/27 13%, а на Д. Востоке был в 2 раза меньшим — 6%. В Сибирском кр. 19% отходников работали в лес. отрасли, 15 являлись горнорабочими, 8 —строителями, 12% занимались извозом. На Д. Востоке осн. сферой приложения сезон, раб. силы из деревни были лесоза­ готовки и лесосплав —44%. Подавляющее большинство сиб. отходников сохраняло связь с с. х., ср. продолжи­ тельность их отсутствия на месте пост, жительства со­ ставляла от 5 до 6 мес. В кон. 1920-х гг. интенсивность О. возросла. В 1928/29 сиб. деревня отпустила в отход 194 тыс. чел. Развернувшееся индустр. стр-во требовало все больше раб. рук. В нач. 1930-х гг. к увеличению масштабов О. привела не только индустриализация , но и коллекти­ визация. Резкое сокращение доходов, получаемых от с.-х. труда, угроза голода толкали крестьян на заработ­ ки в город, на лесозаготовки, торфоразработки. С 1933 колхозники были официально прикреплены к колхозам (см. Паспортизация населения ), и возможности О. для них оказались ограниченными. С этого времени свобод, отход превратился в «привилегию» единоличников , за к-рую они платили повышенным налогообложением. Освободить себя от возрастающего налог, пресса и при этом существенно повысить свой соц. статус единолич­ ник мог, устроившись в месте отхода на пост, работу. Именно это обстоятельство, а также ограничение свобо­ ды передвижения для колхозников стали причиной пос­ тепенного снижения масштабов О. В 1940-е гг. традиц. индивид. О. сел. населения в Сибири перестало быть соц. значимым явлением. Его заменили вр. организо­ ванное перемещение колхозников на работу в пром-ть, стр-во, на лесозаготовки, рыб. промыслы, мобилизации трудовые , а затем маятниковая миграция. С феноме­ ном О. сиб. деревня вновь встретилась в 1960—80-е гг. в форме бригад т. н. шабашников из др. регионов СССР (гл. обр. с Кавказа), к-рые строили на селе производств, помещения и объекты соцкультбыта. Отходниками яв­ ляется и большинство совр. гастарбайтеров. Лит.: Кожухов Ю .В . Русские крестьяне Восточной Сибири в первой половине XIX в. Л ., 1967; Преображенский А.А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI — начале XVIII в. М., 1972; Дани ­ лов В .П. Крестьянский отход на промыслы в 1920-х гг. //И с т о р и ­ ческие записки. 1974; Горюшкин Л .М . Аграрные отношения в Си­ бири в период империализма (1900—1917 гг.). Новосибирск, 1976; Пундани В. В. Государственная деревня Западной Сибири во второй половине XVIII — первой половине XIX вв. Челябинск, 1984. В.А. Ильиных, Т.С. Мамсик, Г.А. Ноздрин ОХА, город обл. подчинения в Сахалинской обл., адм. центр одноим. р-на. Расположен в сев.-вост. час­ ти о-ва Сахалин, на побережье зал. Уркт, в 1 062 км к северу от Южно-Сахалинска. Связан узкоколейной ж.-д. линией с портом Москальво и ж.-д. ст. Ноглики, автодорогой с Южно-Сахалинском. В 1880 открыто нефтяное месторождение, близ к-рого появился пос. Охэ (позже —Оха), начата кустар. добыча нефти. В 1920— 25 был оккупирован Японией. Первая пром. нефть до