Плитченко А.И., Избранное-2000

с боками, сделанными навечно, с хребтом, вышитым оленьей шерстью, со спиною, увитой крупным узором, с плечами, повитыми мелким узором, с перьями из литого серебра, с крыльями из кованого серебра, с круглою складкою на горле, с кропотливым узором на глотке, с голосом громогласным, с грозно загнутым клювом, с коренастым складом скелета — прародитель всех пего-пестрых, предводитель всех пестрокрылых, господин имеющих крылья, питающийся в дороге белыми снегирями, прилетел из южного края с гордо поднятой головою, опустился в высоколесье, и, собравши вместе верхушки девяти засохших деревьев, сел с осанкою горделивой. Оборотясь неспешно, оком глянув в южные земли, поднял к небу гордую голову, обрушил клекот раскатистый — и от клекота — лес украсился, ожил темный урман заснеженный... Д В Е П Е С Н И О С Т Е Р Х Е 1 С крыльями из серебристых пластин, с папоротью из золотистых пластин, с маховыми перьями из витого серебра, с боковыми перьями из литого серебра, с пуховыми перьями из россыпи золотой, с грудью осыпанной серебром, с медно-серебряною спиной, с парой красно окрашенных ног, с клювом отточенным доостра, с красными ободочками красивых глаз, с крапчатою закрайкой крыла, с голосом слышным издалека, с напевом летящим под облака, с горделивой осанкой своей, сверкающе, блестяще оперена — птица стерх — белоснежный журавль — проносясь в голубой глубине чистых высоких небес, прилетела в наши края, покружилась легко-легко и на край поляны большой, на цветистый ее окоем — разноцветный, как шелка, — опустилась важно она. Самую редкую из услышанных мной, самую дивную из увиденных мной — величавую птицу-стерх, дорогую наружность ее, стройно-ладное тело ее, с изумлением, не спуская глаз, наблюдал я не шевелясь: играючи по цветистой поляне стала расхаживать не торопясь, ступаючи по узорной поляне стала похаживать веселясь... После того — негромко, слегка голос звонкий свой подала, крылья широкие подняла, прихорашиваясь по бокам. Я увидел, после того — величавая птица моя, не задерживаясь теперь, чтобы дальше на север лететь, в путь-дороженьку собралась: шею вытянула она, оттолкнулась с силою от земли, крылья опуская и вознося, над поляною взлетела легко, беззаботно крикнув-пропев, поднялась в глубину небес, унеслась в высоту высот, и туда, где желтея встает солнце летних просторных дней, распластавши крылья свои, удалилась птица моя. А я — долго-долго еще стоял, голову запрокинув смотрел, вглядывался до тех пор, пока свет моих глаз достигал. Так смотрел я птице вослед, так понравилась мне она — величавый ее полет, ладных крыльев широкий взмах, плавный ход ее в синеве — удивителен и красив, так, оказывается!