Плитченко А.И., Избранное-2000

На место положил плавник, Назад вернулся в тот же миг. Его встречает Ай-каан, И привечает Ай-каан: Едой прекрасной стал кормить, Отменной аракой поить. Сам опечаленный сидит, Притворно горько говорит: «Когда погонишь белый скот В свои края с моих земель, С тобой наверняка уйдет И мой сторожевой кобель. Что станет с юртою моей? Что делать старому? Как быть? Без пса цепного у дверей Спокойно невозможно жить... Медведя, черного самца, За дальнею горой найди, К дверям аила — вместо пса — В цепях железных приведи... » Тут несердившаяся дочь Сердиться сильно начала, Необижавшаяся дочь Сдержать обиды не смогла: «Зачем так шутите опять? Зачем решили вы послать На гибель верную его К не пропускавшим никого Медведям черным — духам гор?» В ответ на этот разговор Расхохотался Когюдей: «Неужто на земле твоей Нет доблестных богатырей, Не убоявшихся дорог, И черный страшен им торбок? Ну что же, я его найду И, как ручного, приведу». На верного коня вскочил, Стрелою быстрой полетел, И путь, который долгим был, В одно мгновенье одолел. Проехав через семь степей, Подъехал славный Когюдей К высокой крепости-горе, Чей гребень в снежном серебре Закрыл собою глубь небес. Воитель с аргамака слез, Тяжелым молотом своим Семь дней он гору колотил, Пробил дыру — и черный дым Из тьмы подземной повалил. Огромных семьдесят камней В провал обрушил Когюдей, В широкий черный дымоход. Тут рев послышался, и вот Рассерженный медведь-самец Из тьмы берлоги наконец, Ревя разгневанно, полез, Круша на склоне толстый лес, Сметая россыпи камней. Могучий воин Когюдей Медведя черного того За ухо правое его Рукою крепко ухватил, Семь дней боролся, семь ночей, Но пересилил-победил Медведя славный Когюдей, Стреножил, на цепи повел. В бессильной злобе стал реветь И ревом гору расколол До основания медведь. Разламывая камни, шел. Продавливая землю, брел. В провал от каждого следа Сочилась грязная вода. Гремя цепями, грозен, он В стан Ай-каана приведен. Его увидел белый скот — С зеленых пастбищ побежал, При виде зверя весь народ За восемь гор откочевал. Испуган старый Ай-каан: Не удался коварный план. И, неудачею смущен, Из белой юрты вышел он. Неумолявший — стал молить. Непреклонявшийся — просить: «Поразбежался белый скот, Перепутался мой народ. Веди медведя поскорей От наших стойбищ, Когюдей!» «Сначала просят — приведи, Потом — обратно уведи... Ээй, каан, не для добра Тобой затеяна игра!» — Так Когюдей-Мерген ворчал. Медведя черного он взял И, доведя до полпути, Освободил. Медведь сказал: «Когда, алып, родился ты, Возрос в алтайской стороне, То сердце дрогнуло во мне. Наверно, чуяло оно, Что встретиться нам суждено». Медведь огромный, как гора, Из нижних ребер — два ребра Когтистой лапой достает И Когюдею отдает. Съел эти ребра Когюдей, Был сильным — стал еще сильней.