Плитченко А.И., Избранное-2000

В долинах след его копыт Цветами белыми покрыт, На склонах след его копыт Цветами синими увит. Как свет мгновений, он сверкнет И на реке плеснет волна, Стрелою быстрою мелькнет — И дрогнет горная стена. Танцуя, темно-сивый конь Подобно молнии летит. Сияя, легкий, как огонь, Батыр в седле своем сидит. Его златоподобный лик Луны полуночной светлей. Его среброподобный лик Дневного серебра ясней. Мрак чернобархатных бровей, Лицо — маральника красней. Он оставляет за спиной Свои края — Алтай родной. Коня дыханье — белый пар — В долины пышные течет. Лицо воителя — пожар — Затмило синий небосвод. От стука четырех копыт Четырехкратный гром летит. А голос всадника силен, Подобен крику трех племен. Взлетают валуны колен — Скакун без выстойки идет. Веселый Когюдей-Мерген В седле играет и поет. Протяжно богатырь запел, На дудке заиграл своей, И лес листвою зашумел Густых бесчисленных ветвей. Запел протяжно, звонко он, На дудке громко заиграл, И тут же каменистый склон Цветами жарко запылал. Он летней ночью начал петь, Он зимним днем закончил петь. Луну заставил он играть На лбу прекрасного коня. Заставил солнышко плясать На крупе славного коня. Минуя горы и тайгу, О лете по воротнику Он узнавал, алып родной, А зиму чувствовал спиной. По землям сорока племен, В дуду играя, проскакал. И земли тридцати племен В глуби Алтая миновал. О нем кезеров шестьдесят На всем Алтае говорят. О нем каанов пятьдесят, Кто он, не зная, говорят. Так удивляются они, Так восхищаются они: «Ээй, наверное, батыр Освободит подлунный мир, Прольет он кровь Кара-Кула, Избавит всех людей от зла». Неизмерима радость их. На лучшие надеясь дни, Остались в стойбищах своих У очагов сидеть они. Конь шестьдесят высоких гор Преодолел во весь опор. Прервал на миг могучий бег Семидесяти бурных рек. Скрывающая свет луны С полуночи и до утра, Предстала с южной стороны Девятигранная гора. И на макушке той горы, Затмившей звездные миры, Что от снегов белым-бела, Встал темно-сивый, как скала. Могучий Когюдей-Мерген На землю прыгнул из седла, Встал, голова — под облака; Речь такова его была: «Мой конь, у гор ты для меня — Моих подмышек два крыла. У бурных рек ты для меня — Моих подмышек два весла. Судьбою нам с тобой дана Земля и жизнь, и смерть одна. Мой легконогий верный друг, Что видел-слышал ты вокруг?» Скакун сказал: «Постой, алып, Здесь у подножья черных глыб, Плечом касаясь брата брат, Кезеры страшные стоят. Скрывающегося в тени Эрлика — воины они. Стой, мой хозяин, посмотри: Подземные богатыри, Глотающие лунный свет, В их костяках суставов нет. Проклятые, они коней, Как мух привыкли убивать, Нечистые, они мужей Привыкли наземь повергать. Уже седьмой десяток лет, Как мимо них дороги нет. Всем, кто идет-проходит тут, До мозга голову пробьют Чугунным молотом своим,