Плитченко А.И., Избранное-2000

Могучий молодой каан Взял и засунул их в карман. «Взгляни в алтайские края, — Сказала старая моя, — Оой, оой, смотри туда, Где гор кончается гряда, Оой, оой, смотри, сынок, В истоки десяти дорог». И Когюдей-Мерген взглянул Туда, откуда несся гул, Откуда доносился гром, — Отмечен солнечным тавром, И лунным отличен тавром, Пасется темно-сивый конь, Прекрасный белогривый конь, Чьи уши небо бороздят, Чьи очи звездами горят, Светлы, как месяц золотой, Из-под ступающих копыт Земля до облака летит. Пушистой гривою густой Укрыты валуны колен, Хвост — ниже щеток, золотой, А грудь — мощнее горных стен. Красив на диво, был такой Конь белогривый, быстрый конь. Он лют в бою, в дороге — скор Не изнурится никогда, Он сотни рек и сотни гор Преодолеет без труда. Красив и чуток, плотен, сыт — Как нарисованный стоит. Потник на нем белей, чем луг, Который снегом занесло, И держат шестьдесят подпруг Златое крепкое седло. Крепки нагрудник и узда, Прослужат долгие года. Не лопнут шестьдесят подпруг При спуске в нижнюю страну, Подпруги не порвутся вдруг При взлете в верхнюю страну, Нагрудник — кольцами увит, Златыми бляхами гремит. Плеть с рукоятью золотой Заткнута за луку была, Аркан, свернувшийся змеей, Привязан сзади у седла. Двух кольчатых железных пут Висели сочлененья тут. «Конь из коней»,— алып сказал, Погладив конские глаза. Поверх одежды дорогой Надел он крепкий панцирь свой, И сотни пуговиц на нем Сверкнули солнечным огнем. И сто березовых жердей Он привязал к спине своей. Песка речного сто мешков Навьючил на коня с боков. На темно-сивого вскочил, Уселся между лук седла, Поводья крепко ухватил, Слегка подергал удила. Ногами встал на стремена — И затуманилась луна. Хотел он повернуть коня — Померкло вмиг сиянье дня. Конь драгоценно-золотой Как будто вкопанный стоит, Мотает гривою густой, Глазами карими косит. «Попробуй сядь — торбок35 и тот Вовсю брыкается, ревет. А темно-сивый — что за конь, Неповоротливый такой?» — Так Когюдей-Мерген ворчит. Конь темно-сивый говорит: «Любая девушка, садясь, Коня со свистом плеткой бьет. Таких алыпов отродясь Я не видал. Чего он ждет?» Стал лик алыпа злей огня. И белогривого коня Он плетью вытянул своей, Гоня его в простор степей. Как жеребенок, конь заржал, Как стригунок он завизжал, Брыкался, дыбился — и вот Стрелою полетел вперед. По желтым выжженным степям Скакать пустился ярый конь, По голым каменным полям Семь дней крутился быстрый конь. За ним в густой пыли исчез Незамутимый свод небес. И Когюдей-Мерген в седле Летит, мотаясь в пыльной мгле, То помнит он себя, то нет, То видит свет, то меркнет свет. Летит, на бешеном скаку Рукой хватаясь за луку. Шесть дней он объезжал коня, Все бился белогривый конь, Но к вечеру седьмого дня Смирился темно-сивый конь. “ Т о р б о к — однолетний бычок, выскочка, простодушный до глупости; торбоком называют еще и плохого коня.