Плитченко А.И., Избранное-2000

ЛЕТНИЕ ПИСЬМА Воспрянул я от уныния моего, в ко­ тороеповерглименячувствительность и сострадание; я ощутил в себе доволь­ но сил, чтобы противиться заблужде­ нию; и — веселие неизреченное — я по­ чувствовал, что возможно всякому со­ участникомбыть воблагоденствии себе подобных. А. Н. Радищев ПИСЬМО ПЕРВОЕ Если ты еще не отправился в свои рыболовные путешествия, то прочитай и захвати с собой (для отзыва и разработки) мой сюжетец про Академика. Собственно, это и не сюже­ тец, а начало рассказа. У меня есть наметки окончания, но если твои будут достойнее, то приму их. А начало такое — ...на рассвете Академик выбегал за калитку. Кроссовки ладно постукивали по асфальту. Свежо дышалось. Мерно теплело трени­ рованное тело. Обозначалась самая общая спокойная мысль. Он сворачивал в бор. Меняя темп, добегал до поляны у обширного болота и тут, на своем немудреном «стадионе», полчаса усиленно разминал мышцы и суставы. Тут был турник — обрезок водопроводной трубы, прикрученный проволокой к вет­ кам двух стоящих рядом сосенок. Турник отполирован до темного мерцания твердыми ла­ донями Академика. Тут в траве было припрятано копье, которое он сам смастерил из двух дюралевых лыжных палок и теперь по утрам с удовольствием вонзал в ствол засохшей бере­ зы. Был сосновый сутунок, тяжесть которого менялась в зависимости от времени года и погоды и в самую сырую пору доходила до пятидесяти килограммов, и тогда Академик под­ нимал его только пять-шесть раз. Болото светло дымилось. В глубине, за полусухими березами, кустами смородины, островками рогоза, обшир­ ными кочками, — на светлой зелени болотных лиственниц обозначился солнечный свет, зашевелился ветер. Просыпался лес. Совсем посветлело небо. Пошла к земле влага. Зазвенела — с боль­ шими перерывами — первая синица. Разгоряченный, он запрятал в траву дюралевое копье и, постепенно разгоняясь, побе­ жал обратно по мягкой тропе. Пять километров до калитки с тыльной стороны своего уча­ стка — на спокойном дыхании, на ощущении всех подробностей уверенно работающего организма; мысль, точно верный пес, лежала в сознании, готовая бежать за хозяином, пре­ дупреждая все его дороги и желания. Шел. Выравнивал дыхание. Гасил тело. Постоял у каменного идола, косо торчащего из культурной травы. Глянул сквозь сварную скульптуру-конструкцию, подернутую ржавчиной и прихот­ ливыми чешуйками отслоившейся краски. Скрипнул дверкой и сел в допотопный лимузин. Смазал ладонью влагу с ветрового стекла. Позвал мысль. Она обрадованно и предупредительно поднялась на всех четырех ла­ пах, задышала и подошла к хозяину. Академик властительно потрепал ее по загривку...