Плитченко А.И., Избранное-2000

Но время поставило их вровень, и даже принизило молодых людей в сравнении со стабильным подонком, подонком в законсервированном состоянии. Юля нервничала и, наконец, находясь во хмелю, прямо заявила парням: «Какие же вы рыцари, если не имеете денег и не умеете их достать?» Распалясь, она окрестила их «крохо­ борами» и другими обидными словами. Друзья молча выслушали ее тираду. Да и что скажешь, если все — правда. Оба они тунеядцы, живущие на иждивении родственников, хуже того — пропившие вся и все у сво­ их женщин. Следующий этап Генкиной эпопеи можно закончить пословицей: «Сколько вор ни ворует, а тюрьмы не минует». Так оно было и на самом деле. Друзья «увели» чемодан из женского общежития. Разумеется, не имея опыта в таких делах, вскоре они влипли по уши, хотя и с копеечными вещами и успев сбыть их благополуч­ но. Попались лишь по неопытности. Кто-то их видел в день происшествия и при опросе ска­ зал следователю. Следователю не стоило большого труда «расколоть» как Генку, так и Хомяка. На суде во всей наготе предстала их веселая жизнь. Ивану Ивановичу можно было посочувствовать. Что с ним творилось, когда он со всеми подробностями узнал о поведении своей дочери и жены! Обвиняемые, с учетом их молодости, получили по три года. Иван Иванович, забрав семью, выбыл на другое место жительства, проклиная судьбу. Для дружков же настал черед испытать всю горечь утерянной свободы и былых удо­ вольствий. На этом для Генки закончилась дружба с Хомяком. Три года для размышлений и выводов, для определения дальнейшего жизненного пути. Пока идет срок, отпущенный для Генкиного размышления и исправления, не стоит ли призадуматься и его родным? И они думали. Из писем, полученных из дому, Геннадий узнал, что к моменту его освобождения ему уже приобрели: костюм, пальто и прочие вещи; все это дорогое, так как у матери и сестры «слава богу» достаток хороший. Не стоит говорить, что в пределах норм, Геннадий получал из дому все что надо, с момента входа в зону и выхода из оной... Как говорят: водка для знающих меру. Я же со своей стороны, совсем против этого зелья — и это честно говорю, так как не намерен больше приобщаться к этому злу, коверкающему судьбы людей, хотя очень жалею, что не сделал этого раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Некоторые, прочитавшие эти строки, подумают: «Ишь, как оправдывается, хватился, да еще и других оправдывает». В какой-то мере такой человек будет справедлив. Много пишут у нас хорошего в лите­ ратуре, много приводится судеб людей, достойных подражания. Но почему пишут мало о судьбе пьяницы-алкоголика? Может и не стоит про таких бумагу марать, достаточно выпу­ стить несколько брошюр «О вреде пьянства» со ссылками на пережитки прошлого, где уде­ лом нужды и горя, как правило, было пьянство, этот печальный порок. Не будем же проходить с закрытыми глазами мимо действительности. Этот порок сохранился и по сю пору. Борьба с этим социальным злом ведется и велась всеми средствами, и нужно с радос­ тью отметить — меры дают свои плоды. Кривая пьянства идет вниз. Однако бытует среди нас еще много людей, которые ша­ гают с бутылкой по жизни, вовлекая в свои сети неопытных юнцов, не знающих всех по­ следствий запоев. У меня есть сын, и больше всего я боюсь, чтобы он не пошел по моим стопам, чтобы не познал он всю мерзость похмелья, когда после длительного запоя человек сам себе делается противен, противен воздух, исходящий от тебя, противен пот, обильно покрывающий твое тело, противны дрожащие руки, и весь ты служишь не себе, а бутылке, каждая клетка тела требует очередной порции водки. В похмельной голове нет ни одной светлой мысли, и вся жизнь кажется диким, нескончаемым, необоримым кошмаром. Тогда хочется прекратить этот кошмар, сунув свою дурную голову в петлю... Нет, никого я не оправдываю, не выгораживаю себя, как такового.