Плитченко А.И., Избранное-2000

Точно чувствуя собственный жар, Ветви леса повисли, как плети, Нестерпимого солнца удар Полнебес оглушил, обесцветил. И в душе, и в природе вокруг Краски, звуки и запахи меркнут. И все уже и медленней круг Чертит, крылья раскинувши, Беркут. Сторожа этот зной, этот сон, Беркут крылья в просторе качает, Величавыми крыльями он Солнце черное обозначает. Ярым оком глядит с вышины В оглушенные жаром просторы, Где ему лишь За краем видны Грозовые грядущие горы... 1990 БОРОДИНСКОЕ ПОЛЕ. 1990 Поверх туманной светлой мглы — И на бугре, и под горою — Кресты виднелись и орлы Над монументами героям. Туман окрестности скрывал. В повисшей дымке над полями За лесом монастырь вставал, Посверкивая куполами. И там, на западе, едва — То расплываясь, то темнея — Чуть видно — брезжила церква, И светлый мрак стоял за нею Мне было нелегко идти В полях солоноватой глины, Где то и дело на пути Кусты, болотца, мочажины. На взгорке выровнялся шаг, И приподняв глаза от грязи, Увидел маковку-шишак Злащеный над могилой князя. Он отовсюду виден был — Высоко вздыбленный на взлобке, Покуда полем я торил В полегшей ржи кривые тропки. Да, рожь неубрана была, Хоть то привычным стало ныне, Картина эта привела Меня в тяжелое унынье. Я шел по мертвым колоскам, Срывая их в тоске и боли, Чтоб показать сибирякам Погибший хлеб на славном поле... За этим полем — выпаса, Вода в следах копыт по склонам, А ниже — редкие леса, Гнильем завалены зеленым. Свист редкой птахи, всхлип воды, Далекий шум на полустанке, Да человечин следы — Куски железа, ведра, банки. Здесь почва старая, она Всего сверх мер перевидала, И точно бронза — зелена, И как история — устала... А монументы там и тут, В тумане группы — двое, трое, Как будто витязи бредут Израненные с поля боя. Куда идти? Победы нет. Москва пылает злобной силой. И этот тусклый чад и свет Плывет над милою Россией. Я брел в тумане, и опять Вставало в сердце поневоле: Дошли... не можем хлеб убрать, И где — на Бородинском поле! И в душу холод мне дохнул, И холодом душа разъята, Как будто в пропасть заглянул, Откуда нет уже возврата... Но — стукнул колокол вдали, Но встала синь над куполами, И тени быстро потекли, Скользя усталыми полями. Кого судить? Кого винить — В пространстве темном и усталом? Одно осталось — сохранить Свет.Бородинский за Уралом. Не все мы сдали рубежи, Пока еще есть души живы! — Вот головы погибшей ржи, Колосья Бородинской нивы... * * * С похмельной злою головою, Перемогая тошный ком, С душой — с какой еще душою! — Тычком, рывком да с матерком —