Плитченко А.И., Избранное-2000

И новый осмысленный ветер Веселой листвой зашумел. От прелести нежной напева Слеза потекла по лицу, Но что это стало за древо — Неведомо было Жильцу... Мечталось ему и бежалось, Он видел себя молодым, Действительность преображалась Под сферой незримой, как дым. Часы или годы, но кряду Мерцал разноцветный туман... В сознанье рождая досаду, Клубился красивый обман. И сгинул Жилец бы под этим Обманом в пространстве пустом, Когда бы крестьянские дети Ему не сказали: «Пойдем! Ты ищешь Марусю, мы знаем, Так вот же, Так вот же она!» Жилец в наезжавшем трамвае Ее увидал у окна. Т р и н а д ц а т а я г л а в а ЖИЛЕЦ ОБРЕТАЕТ ПОКОЙ Он ринулся в двери, однако Его отшвырнули пинком! И ругань, И пьянка, И драка В вагоне шарашились том. И там — Среди рева, разгула, Топочущих, пляшущих ног Маруся нагая уснула, Свернувшись в озябший клубок. Пытается, ногти сдирая, Пробиться, Протиснуться он, Но взвизгнули рельсы трамвая — И дальше помчался вагон. Бежал он. Едва достучало Несчастное сердце Жильца, И все-таки возле вокзала Настиг он трамвай у кольца. Но где же Маруся? Не видно... Где те, что орали, пьяны? Трезвы пассажиры, солидны, Достоинства, веса полны. Лишь дым расстилался и таял, И глухо чуть слышался гам, И тупо бутылка пустая Катилась к открытым дверям. Искал и искал он Марию, И гнался, И снова терял, Врываясь в квартиры пустые, В забитую дачу, В подвал. Но, видимо, боги шутили Судьбою твоею, Жилец, Поскольку в своей же квартире Нашел ты ее наконец. Увидел. Принес одеяло. Фуфайкой укрыл для тепла. И тут же Маруся пропала, Как будто бы и не была. Пропала, Но в комнате пыльной Далекий-далекий возник Мучительный, Страшный, Бессильный Ее затихающий крик. И тут же у ног его прямо, Как гибель младенца — черна, Разверзлась могильная яма, А в яме лежала она. Затихнули звуки трамвая, И свет промелькнул и пропал. «Не помню... Не видел... Не знаю...» — Твердил он, Бежал и бежал. Хрипя, задыхаясь, бежал он, Минуя пустые дворы, К сугробу, в котором лежал он Спокойно до этой поры.