Плитченко А.И., Избранное-2000

Дыхание мое и голос мой — возьми, слова мои возьми, начался путь из ада меж страшными зверьми, безгрешными людьми — за кругом круг идти и петь от боли надо. ЯРНОТУЛВЯК. ДЕКАБРЬ I Наверное, дожди в том городе, где ты, качаются еще — протяжны и тоскливы, а здесь декабрь: земля и небеса тверды, в пустых садах дымы — горьки и молчаливы. Мечтает белизна о женщине нагой, ждет пламени простор, где холодно и пусто. От вечных линий гор нисходит не покой — голодные бредут, дичающие чувства. II Мне кажется, что я в том времени, когда тебя не знал. И все в том времени со мною: вот мне приносит чай — свежа и молода — хозяйка, а корчма зовется «Под Копною». И не случайно мы дорогой сведены, и улыбнулась мне хозяйка не напрасно, гляжу в ее глаза — и горы мне видны, текущие в поля спокойно, безопасно. Холмы на тех полях — открыты и белы... Пристало волку быть — свободным, сильным, нежным! Как долго мужики — с ладонью у скулы — увесисто сидят за пивом безмятежным... III Так радостны душе рассветные леса! Но снились мне твои озябнувшие руки, на них не таял снег. И ночью в небеса выл одинокий волк свободы и разлуки... НЕВИДИМА, НО ЕСТЬ Невидима совсем, но есть она — корова, которую теперь держу я у себя. (Ul. Partyzanska, 20 «А», Opole). Мы двадцать лет назад расстались с ней, и вот разлука кончилась. Мы оба постарели. Тот плуг и тот хомут, просоленный бедой, прогрызла ржа и гниль и поглотила почва... Молчит корова и всевидящим, незримым вбирает оком все, не удивляясь, и бескрайние свои, неведомые думы спокойно переже­ вывает по ночам. НОЧЬ НАПРАСНОГО ОЖИДАНИЯ Какою страшною болезнью твои слова заражены, какою ложью — до рожденья — ослаблены, развращены! — не доживают до заката, вплывают в ночь мою — взгляни,— белея вздутыми боками, как рыбы мертвые, они... Летели весело, казались и откровенны, и легки, а в полночь светятся во мраке их трупов мутные зрачки. * * * Меж нами брошены слова — как будто горсть червей, чтоб ползали они вокруг цветущего куста. Пролит меж нами тихий страх, как яд в цветочный мед, чтоб я ослаб и не умел бить в колокол любви, чтобы не смог в тебе поднять такой большой огонь, в котором прошлые огни — растаяли б, как лед! ШЕСТВУЮЩИЙ ОРЕЛ (Картина Кшиштофа Буцкого) Это не он, а я в землю ноги вдавил; вот — ненасытная сила, грубые жилы, пот нетерпенья под опереньем; вот — острый, как клык, красный язык, яростный крик: охота воли, полета! —