Народное творчество, 2015, №3-4

35 К 70-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ артскважин для полигона и сдать в эксплу- атацию 25 сентября; – Коченевскому райкому ВКП(б) и рай- исполкому расселить прибывающих работ- ников артполигона в селе Прокудское в порядке уплотнения проживающих. Подписал этот документ секретарь обкома ВКП(б) Михаил Васильевич Кула- гин . [ГАНО. Ф – 4. Оп. 33. Д. 503 б. ЛЛ. 160– 161. Подлин.] Прочитанные строки документа вско- лыхнули в памяти рассказы моей бабушки Екатерины Ивановны Байрак (в девичестве Савран ), тети Анастасии Григорьевны и моей мамы Зои Власовны , которые до войны жили на полигоне в городе Павлограде Дне- пропетровской области. …Уже шла война. Немцы бомбили Киев. В спешном порядке было объявлено: «…полигон эвакуируется, время на сборы – одни сутки, брать только самое необходи- мое». Моя тетя, ее муж Федор Тимофеевич Тимонин , дедушка Влас Федорович были (как работники полигона) привлечены к под- готовке предприятия к эвакуации. Семейные сборы легли на плечи моих бабушки и мамы, тогда тринадцатилетней девчонки. Узлы собрали быстро: постельное белье, немного одежды, посуду, документы. Хорошо, что догадались взять швейную машинку. Бабушка обшивала и свою семью, и семьи друзей и соседей. Потом, в эвакуации, она очень выручала. Может, какая-то интуи- ция подсказала бабушке – что ждет впереди ее семью… Покидая квартиру на Украине, послед- ний раз окинули взглядом свое жилье. Ком- ната имела по-прежнему жилой вид, только на тумбочке с вышитой салфеткой не было радиоприемника (его конфисковала, как и у всех, милиция по законам военного времени). Эшелон с дюжиной теплушек для семей состоял из длинной цепи платформ и стоял готовый к отправке на подъездных путях. Погрузка проходила ночью. Все оборудование было погружено на открытые платформы, а сверху было замаскировано. Так как кры- тые вагоны спешно переправлены для эваку- ации раненых с передовых – ехать пришлось на открытых платформах. Народу много, поэтому в теплушки, где постоянно топи- лась печь-буржуйка (была поздняя осень), ходили греться по очереди, чтобы быть с малыми детьми. В нашей семье была малень- кая девочка, Майе было чуть больше годика. Ехали сутками без остановок. Моя мама, Зоя Власовна, рассказывала: «…Эшелон останавливался в основном в тупиках, в без- людном месте, и мог стоять часами, чтобы пропустить другие поезда или ждать эше- лона, к которому прицепят. Везли через Дон- басс, выбираясь из-под обстрелов. На вто- рой день пути у станции Синельниково был разбит эшелон, вышедший тремя часами раньше. Настроение от увиденного было тяжелым. Разбитые, истерзанные в клочья поля, сожженные дотла села с чернеющими трубами печей. Через полторы недели пути заметили, что на станциях перестали соблю- дать светомаскировку. Сопровождали эше- лон сотрудники НКВД. Станцию назна- чения никто не знал. Шли разговоры, что едем за Урал! Через две с половиной недели проехали Урал. Продукты, которые брали, давно закончились. Спасали бабушкины сухари да пайки, которые выдавали эваку- ированным в организованных при больших станциях эвакопунктах. Через месяц эше- лон остановился у небольшого селения, на здании вокзала – название „Чик”. У эше- лона начальник из местного райисполкома дал команду: „Выгружаться!”» Измотанные долгой дорогой и неизвест- ностью люди начали вытаскивать из теплу- шек свой нехитрый скарб и складывать у железнодорожных путей. Платформы с обо- рудованием увезли. Разместили прибыв- ших в небольшом клубе при станции «Чик». Жить пришлось по несколько семей, пло- щади перегораживали импровизирован- ными стенками из простыней и парашютной ткани. Боль, страдания, неизвестность спло- тили людей. Сразу после размещения при- ступили к работе. На полигон ходили пеш- ком. Как-то сразу пришла зима, а в Сибири она суровая. Полигон строился. Устанавли- вали оборудование. 8 июля 1941 года Новосибирский гор- исполком принял решение о мобилизации жилого фонда для эвакуированных, о допол- нительном строительстве бараков и землянок. К началу войны в Новосибирске насчиты- валось четыреста пятьдесят тысяч жителей, жилой фонд составлял один миллион четы- реста восемьдесят квадратных метров, фак- тическая норма заселения была чуть больше трех квадратных метров на человека. В 1945 году численность населения города увели- чилась до шестисот пяти тысяч человек, а жилой площади за годы войны построено