Потанин Г. Н., Путешествия по монголии-1948

jy со- ! годы аиных, китай- трали. э раз а вво- в по- эй ре- усско- >разом тов в токами рытый ижняя часть, лыней |утыми тмя и аирхан ан-ола (мон- соле- П6СКИ, рмык, олюч, ок, на , ПО'С- остав- . Под дается содер- новид- о том, анги- ров; по Другой легенде — потому, что он желтый, а желтизна есть на щеках у лебедя, которого нельзя убивать ( П о т а н и н . «Очерки с.-з. Монголии», в. II, стр. 166). Мясо турпана невкусно, чем и вызвано, очевидно, запрещение убивать его. во Вследствие отсутствия регулярной связи между центром Монголии и ее окраинами была издавна создана система уртонов (уртэ) и так называ­ емая уртонская (уртельская) почта, состоящая из ряда станций, на которых накодились наготове оседланные верховые лошади; прискакавший с одной станции на другую гонец или чиновник мог немедленно сменить лошадь до следующей станции, которая находилась на| расстоянии 20—35 км (в зависи­ мости от трудности пути). Станции содержались местным населением; орга­ низация уртонов напоминает русскую систему поездок на «перекладных» почтовых или «на земских» лошадях (в Сибири). В настоящее время в Монголии сохранена уртонская форма связи, но ей приданы другие функции и назначение. Она обслуживает только центры аймаков и сомонов, доставляет почту, книги и тетради для школ и 'пасса­ жиров, едущих с открытыми предписаниями по государственным заданиям. Уртонские станции имеют, как правило, не меньше 10 лошадей каждая (Э М. М у р з а е в . Монгольская Народная Республика, Географ, о-во СССР, Л., 1947). 81 Алба — подадъ, повинность; в даином случае повинность перевозки ка­ зенной почты. 82 В предисловии к «Очеркам» Г. Н. Потанин пишет (стр. XII): «Нашей литературой усвоено писать курень, что значит ламайский монастырь; так это слово и произносят русские в Восточной Сибири; но бийские торговцы про­ износят его хуря, придавая ему женский род; под давлением этого употреб­ ления члены нашей экспедиции привыкли к этому произношению и оно про­ теснилось в мой текст то с мужским, то с женским родом». 83 Г. Н. Потанин пересекал здесь восточный конец Монгольского (Го­ бийского) Алтая, который называется по-монгольски Алтаин-нуру. м Здесь Г. Н. Потанин допустил описку, указав, что в густой траве около озера бегали серые куропатки, приведя и,латинское название птиц (S tern a), обозначающее крачек из семейства чайковых. Судя по описанию местности, здесь должны водиться крачки, а не куропатки. 85 Под именем цаган-ортыта Г. Н. Потанин называл во время первого пу­ тешествия новый вид астрагала, а во втором остролодку, остролодочник, острокильник (O xytropis aoiphylla), очевидно, потому, что привезенные им экземпляры цаган-ортыта были определены как окситропис; в связи с этим мы в описании первого путешествия всюду при имени цагар-ортыта ставим в скобках «остролодка». По данным А. Юнатова («Изучение растительности Монголии за 25 лет», Улан-Батор, 1946) некоторые виды астрагалов и ост- ролодки ядовиты; по его же данным остролодка назы(ва|ется цаган-ортуз. 86 ,Эфедра (хвойник) считается ядовитым растением; казахстанские виды эфедры (по Павлову, ук. соч., стр. 21—23) являются лекарственными расте­ ниями из-за содержания в них алкалоида эфедрина (сердечно-сосудистое средство). В Китае растение употребляется тысячелетия, в советской меди­ цине эфедрин стал применяться 25 лет назад. Как отмечает Юнатов <ук. соч., стр. 34 ), сведения о ядовитости монгольской эфедры разноречивы, так как они относятся, повидимому, к разным видам. 87 Другой род ортыта — красный (улан-ортыт); по Потанину, монголы на­ зывают улан-ортытом вид окситрописа («Очерки», вв. II и IV) — остролодоч­ ника; растение встречается только к востоку от вершин Черного Иртыша, гнездясь по голым горячим скалам; состоит из множества жестких колючих шипов, образующих шаровидный куст; цветы и листья прячутся в пазухах между этими колючками. Видом своим растение напоминает ежа. 88 А. Н. Формозов так описывает сурков, которых он впервые увидел в Монголии в 1926 г. («В Монголии», М., 1928). «Для степи северной Монголии эти звери так же характерны, как жаво­ ронки для наших полей. Под вечер, когда неровности почвы бросят от себя тени, на пологих ска-