Потанин Г. Н., Путешествия по монголии-1948

куле самый Грязный из всех, какие йам доводилось видеть и rió* мещается на задах амбаньского каретника — небольшая, темная и закоптелая комнатка со столом и двумя стульями; однако и здесь нам предложили чай, неизбежная принадлежность каждого ямыия, так же как и опиум. Так как обе фанзы, которые нам по­ казали, были грязны и нам удобнее было остаться за стенами города, то мы от квартиры: отказались и, накупив, что нам было нужно, уехали из города. Через день я снова поехал в город, чтоб передать в ямынь свои письма, которые я хотел просить переслать в Россию, в то же время я хотел сделать подарок на- чальнику города, хотя и не видел его; я привез в город вазу; ки- j тайский генерал велел передать мне, что письма мои будут пе- ресланы, а подарок ваять стесняется. Письма действительно дошли по адресам. Все время, пока мы стояли под Баркулем, стояла хорошая, сухая погода; над желтой равниной, которая расстилалась на за- паде по направлению к соленому озеру, стояли столбы солоича- ковой пыли, поднятий вихрями. Весна здесь только начиналась , и меньше развернулась, чем в Сантаху; маленькие синенькие звездочки крошечной горечавки береговой, которую мы впервые встретили в Сантаху и которая растет на сырой солено-глинистой почве, были здесь единственными цветами. По берегу речки Эртахэ бегали трясогузки с желтыми щеками, оляпка и белые кулички, которые задавали, особенно ночью, продолжительный концерт. Горный проход через Тянь-шань, ведущий в Хами, лежит в \ нескольких переходах к востоку от Баркуля, куда мы и напра­ вились 9 мая. Ровная дорога идет по северной бэли хребта, па- раллельно ему; глинистая почва твердая, иногда с примесью щебня; иногда попадаются подле дороги отдельно стоящие или сгруппированные разрушенные и пустые фанзы земледельцев; I в одном месте дорога проходит по опустевшей большой деревне; видны расписанные остатки' стен большой кумирни, заложенной на высоком фундаменте из каменных плит; валяющиеся среди дворов жернова указывают, где прежде были мельницы. Китай- цы говорят, что население из этих деревень бежало' во время вое- стания хой-ху [дунган] в Баркуль, где будто живет и доныне *. По дороге мы встречали пешеходов с ношами или в мешке на с загривке или через плечо на коромысле; некоторые шли из го- рода с земледельческими орудиями на пашню; попадались люди д верхом на лошадях, в телегах на мулах. Вправо от дороги воз- с вышался снежный хребет; влево почва понижалась и там по плоскому дну долины тянулись пашни; работающие земледельцы были рассеяны повсюду; вдали виднелись небольшие таборы из телег; в желтых зарослях дэрису чернелись многочисленные быки и лошади. Мы остановились у небольшого ручья, который тек по щебню без' русла; очевидно, этот ручей был где-нибудь вверху выведен на пашню и оттуда пущен по новому направлению; ру- * Баркуль, как мне говорили в городе, не был взят дунганами. л