Курс А., Веселый кусок хлеба_Киноведческие записки № 59 - 2002_с 81-109

Другой рабочий: —С музыкой. Одна из женщин :—Я тоже чуть не заплакала, когда они дали нам в Москве столько хорошей еды на дорогу. Вернерша (торжественно):—Люди! Когда у меня будут внуки, я им все­ гда буду рассказывать, как я заплакала, когда на границе мне поклонился красный... как их зовут, Август. Август: —Гепеу. Одна из женщин :—Тсс... (показывает в сторону купе, где сидит Вер­ нер). Мамаша Вернер испуганно оглядывается. 4 . Рука откупоривает бутылку пива. Ставит ее. Откупоривает другую. Ставит. Зал деревянного клуба на заводе «Незаметном». Эстрада. Скамьи. Стол, покрытый клеенкой. На столе расставлены тарелки с едой. Шеренга пив­ ных бутылок проходит по середине стола. Стоя у одного конца стола, Ферстер ставит последнюю бутылку на мес­ то, пригибается, смотрит на шеренгу бутылок прищуренным глазом и ко­ мандует: «Ра-а-вняйсь!» Таня (устанавливая бумажные цветы):—Смешной! Ферстер (пряча за спиной еще одну бутылку, отступает, пританцовы­ вая и напевая):—Смешной, смешной... Отворачивается и наливает пиво в стакан. Таня (с возмущением):—Иван Иваныч! Ферстер (жестикулируя стаканом):—Премиальные за ударную работу! Прозит, товарищ Таня. Таня: —Безобразие! Я так и говорила Романченко—зачем пиво? Ферстер (выпивает):—Как—зачем пиво? Разве можно без пива? (Наливает второй стакан).—Пиво дает энтузиазм. (Выпивает второй стакан).—Теперь я храбрый. Теперь я могу... (Подходит к Тане).—Фрейлейн Таня! У вас нежное сердце. Вы чувстви­ тельны, как лучшая немецкая девушка! Таня: —Не говорите глупостей, Иван Иванович. Большевики не могут быть чересчур чувствительны... мне подруга сказала: «Ты, Таня, должна избавиться от наивности!» Ферстер: —Осмелюсь возразить, фрейлейн. Наивность—есть боже­ ственный знак женской чистоты.... Так говорил наш поэт. (Хочет поцело­ вать руку Тане)... Знаете, Таня, мое воображение подсказывает, что вы бу­ дете моей женой! Таня (вырывает руку):—Иван Иванович! Вы определенно чуждый эле­ мент, и я на вас не влияю. И не надо воображения. Ферстер: —Иоганн Ферстер никогда не теряет надежды. Надежду по­ терял—все потерял. Таня (смеется):—Иван Иваныч! Во-первых, вы ужасно много пьете, во- вторых, вы бывший прусский офицер, в-третьих... ну, это неважно, а в-чет- вертых, мне некогда заниматься личным счастьем.