Курс А., Веселый кусок хлеба_Киноведческие записки № 59 - 2002_с 81-109

Вернер: —Я не пойду на собрание, мать. Август :—Надо пойти, отец. Вернер :—Я не пойду, Август. Я тебе уже сказал, что я не буду ходить на ваши собрания. Август: —Можно быть недовольным, но... Вернер: —Я приехал сюда ради куска хлеба, мой сын, и никто не сможет мне сказать, что я его не зарабатываю. Женщины (выходят):—И отдохнуть не дадут! День отдыха... Собра­ ние? Гейнце: —До свидания, фрау Вернер, до свидания, господин Вернер. Я пойду на собрание. Я люблю слушать речи этого иудея. Гейнце уходит. Август сердито садится к столу: —Зачем к нам ходит этот проклятый фашист? Мамаша Вернер: —Что ты, Август. Доктор Гейнце совсем не гордый. На чужбине... Все же свои... Вернер: —Мы условились с ним не говорить о политике, Август. Мамаша Вернер накрывает стол. 29 . В саду у пруда. Воробейник стоит у воды. Подошла лодка, в которой сидят Таня с Ферстером. Лодка толкнулась о берег. «Прыгай, Хаим»,—кричит Таня. «Об прыгать не может быть и речи»,—говорит Воробейник и прыгает в лодку, садится рядом с Ферстером, обнимает его за плечи. Таня гребет от берега. 30 . Разговор на лодке. На других лодках—гармоника, мандолина, смех. Таня: —Знаешь, Хаим, что сейчас произошло? Воробейник: —Моментально узнаю. А, наверно, Ферстер хочет в партию вступить. Таня (торжественно):—Нет. Он мне сделал предложение. Воробейник: —Мазлтоф. Таня: —Что? Воробейник: —У евреев в этих случаях говорят: «мазлтоф!». Ферстер восторженно жмет руку Воробейнику, так что лодка качается. Таня: —Я его очень люблю, Ферстера. Он чудный. Воробейник: —А что же я говорю? Он перестраивается, замечательно перестраивается. Потом, он уже член профсоюза. Ферстер: —Товарищ Воробейник, вы мне верите? У меня будет рус­ ская жена-большевичка. Я у вас остался навсегда. Мне ничего не нужно. Только жить и работать. Романченко говорит: «ночами работай!». Я чело­ век чести и не хочу быть здесь чуждым, я работаю. Я работаю всю ночь, только дайте мне полдюжины пива...