Советская Сибирь 1995 №85

ш вЖОЖР'ЕС '2/4 ЯТМ, •Р/4 ЭЖ7С ‘Ц'ВЕЖЫ... --------------------- Геннадий ПАДЕРИН -------------------- — Долго целишься, — зудит в ухо пристроившийся, рядом инструктор ог­ невой подготовки. — Рябить начнет. Что ему сказать? Будешь долго це­ литься, если капли пота, сползая из-под пилотки к глазам, застят прорезь при­ цела, а контуры мишени в полукило­ метре от линии огня плавятся в розо­ вом мареве непривычно знойного июньского дня. Наконец пуля послана, а инструктор, еще не зная результата, принимается наставлять: — В чем твоя ошибка? Ты не мо­ жешь отрешиться от факта, что нахо­ дишься на учебном стрельбище. По­ пробуй представить: впереди — окопы противника, и перед тобой — не фа­ нерный щит, а вражеский наблюдатель, который выставился над бруствером на какие-то секунды... — Можно, конечно, представить, — соглашаюсь я, лишь бы прервать кас­ кад поучений, — хотя для этого надо обладать развитым воображением. И ни он, ни я, как и никто из числа преподавателей и слушателей Новоси­ бирского института военных инженеров транспорта, да никто из нас, выехавших в окрестности Юрги на плановые воен­ ные сборы, пока не знает, что фанерные мишени уже обрели плоть и кровь на нашей земле. Таким запечатлелось это утро, пер­ вое из 1418, которым предстояло про­ верить на излом мою Родину. Мой на­ род. Мое поколение. Нам тогда, в то первое утро, посча­ стливилось пожить в старом, добром, мирном времени еще целых четыре ча­ са. Мы как бы оставались по ту сторону уже свершившегося, продолжая напря­ гать воображение, чтобы нарисовать перед собой вражеских солдат. Потом были семи километровый кросс от полигона до базового лагеря черная тарелка бумажного репродук­ тора на столбе и слово «война», уда­ рившее грозовым разрядом по нашему палаточному городку. Но вот радио смолкло, все стали расходиться по палаткам — молча, с В далеком сибирском городе Новокузнецке (тогда Сталин- ске) войну ощутили по на­ плыву эвакуированных. Одну комнату в нашей квартире заняла семья из Днепропетровска. В школе появились ребята отовсюду: из Сталинграда, Саратова, Москвы, с Ук­ раины. Но от этого наш класс не изме­ нился, он остался таким же дружным. Был он поистине интернациональным. У нас учился даже кореец с русским именем Алеша. Вначале, помню, его фамилия писалась Ем Чи Хо, а потом остались только первые две буквы и стал он просто Алешей Ем. Человек он был одаренный. Играл на многих инструментах, писал стихи. И всегда улыбался. Мы с ним лучше всех в классе знали русский язык, и наша «русачка» Татьяна Ивановна похвали­ вала за это. А ребята посмеивались: «хохлушка и кореец самые большие грамотеи». Дело в том. что девичья фамилия у меня была украинская. Шла война, мы все очень скромно одевались, не всегда были сыты, но не унывали из-за этого. Часто устраивали танцы прямо в классе. Кто -нибудь приносил патефон, и, еле дождавшись окончания уроков, мы веселились. Когда на экраны вышел фильм Ива­ на Пырьева «Свинарка и пастух», мы много раз ходили смотреть его, знали наизусть весь текст. А Вовка Бойчук рисовал на классной доске коней и, подражая Николаю Крючкову, говорил: «Лошади в Москве есть в ба-а-льшом количестве, но лошади бывают раз­ ные.,». У мальчишек была «военка». Их учили маршировать, стрелять. В общем, готовили к войне. И тут всех потешал Ваня Семенов — тоненький, высокий и очень конопатый. В классе его звали Солнышко. Он удивительно ходил: вы­ брасывая вперед правую ногу , он взмахивал и правой рукой. Попробуйте, и сразу не получится. А он мог только так. Было очень забавно, но ему не до смеха. Военрук без конца заставлял его заниматься шагистикой. Как мы закаменевшими скулами, и тут мои со­ курсник и друг Фанька Выходцев (пол­ ное его имя было Нифантий) сказал мне: Ты как знаешь, а лично я, только вернемся в Новосибирск, — прямиком в военкомат. Не хочу в кустах отсижи­ ваться, стыдно будет после перед собой и внуками. Он был прирожденным лидером, мой друг, лидером и заводилой: к вечеру этого дня, ко времени отбоя, .успел сформироваться добровольческий от­ ряд — десять лучших лыжников инсти­ тута. Мы отдавали себе отчет, что война будет трудной и долгой (в окончатель­ ной победе, надо сказать, никто не со­ мневался) и что к началу зимы фронту потребуются для операций в тылу про­ тивника выносливые сибирские лыжни­ ки, успевшие к тому же пройти курс военной подготовки. Но препятствия, возникшие на на­ шем пути к фронту, поначалу предста­ вились вообще неподступными. Пер­ вым барьером оказался возраст: при­ зыву в действующую армию, в соответ­ ствии с Указом о всеобщей мобилиза­ ции, подлежали «граждане мужского пола Г906— 1918 годов рождения». Нашей десятке, каждому из нас, недо­ ставало по три года. Второй заслон выставил институт: наш НИВИТ готовил не просто специ­ алистов по строительству и эксплуата­ ции железных дорог, но такие инже­ нерные кадры, которые могли бы в случае войны возглавить работы по восстановлению разрушенных против­ ником рельсовых путей.'По этой причи­ не слушатели института, как и весь преподавательский состав, были не­ медленно ограждены от призыва так называемой бронью. ..Военком встретил с пониманием^ не мы первыми, надо думгать,.прив|ф&гК< нему проситься на фронт! ‘ — На ваш возраст я еще мбгё’ бы за­ крыть глаза, пусть и выговор схлопотал бы, а вот что касается брони, тут только Этот снимок фотокорреспондент нашей газеты Борис Москвин сделал на 5 -м слете партизан Сибири в Новосибирской средней школе № 41. БИЛЕТ В ВОЕННОЕ ДЕТСТВО удивились, узнав позже, что Ваня стал кадровым военным. Подошел 1943 год. Мы получали ат­ тестаты зрелости, а наши мальчики — еще и повестки о мобилизации в Красную Армию. Тогда уже было ясно, что конца войны не видно, и ребят брали в военные училища. Стали кур­ сантами Олен Панков, Ваня Семенов, а Володя Бойчук, Коля Саяпин и эвакуи­ рованный из Сталинграда Слава Доло - тов добились отправки на фронт. Ос­ вобождая от фашистов свой город, юный поэт Слава там и погиб. Хулиганистый Коля Саяпин досаждал мне в младших классах. Он сидел за мной и часто дергал за косу. Однажды, не выдержав,- я обернулась и сильно огрела его по голове. Он тут же отре­ агировал , пр о т кн ув мне плечо карандашом. И вдруг после получения аттестата Коля заявился ко мне домой в военной форме, важный, серьезный. Пришел попрощаться. Он уходил на фронт, где и сложил голову. О давнем инциденте мы, конечно, не вспомнили, а отметина на левом плече у меня до сих пор есть. Жизнь разводила нас. В победном 45 -м нас собралось в Новокузнецке человек десять. Расспросам не было конца. Среди нас оказались будущие учителя, инженеры-металлурги, врачи. Я училась в Свердловске, со многими переписывалась, не рвала школьные нити, о судьбе многих ребят знала. В Новосибирске как-то встретила Жору Дюрихена, .лучшего друга Алеши, он стал врачом и работал в 29 -й больни­ це. Москве решать. — А кто в Москве мог бы? — ухва­ тился Фанька. — Скажем, если от Во- - рошилова согласие будет, дадите «зе­ леный»? Военком рассмеялся — видимо, це­ нил юмор. — С членом Политбюро спорить не станем. Телеграф располагался в двух шагах от военкомата. Дежурная встретила то­ же с пониманием, но не удержалась от иронии: — У Климентия Ефремовича мало других забот... Текст послания теперь дословно не воспроизвести, суть же сводилась к то^ му, что наш студенческий багаж огра­ ничивается общеобразовательной п б д - . готовкой, как специалисты, мы на се­ годняшний день ценности не представ­ ляем. куда больше толку будет от нас на передовой. Через три дня эта же девушка, но уже совсем с другим выражением ли­ ца, вручила Фаньке бланк с красной .полосой и штампом — «Правительст­ венная»: «На усмотрение райкома комсомола. Ворошилов». Сохранился приказ по институту за N5 328 от 24 сентября 1941 года: «Счи­ тать выбывшими в ряды Рабоче-кре­ стьянской Красной Армии с выдачей двухнедельного выходного пособия следующих слушателей: Алексеева А. А. Бредюка Г. П„ Выходцева Н. И, Геруса Л. М„ Горбунова А. Т„ Денисова С. А, Кадатского И. И., Машанова Ю. В„ Па­ дерина Г. Н.». Сегодня на жизненной вахте трое: Георгий Бредюк, оставивший под Ста­ линградом глаз (трудится на посту пре­ подавателя в родном институте, преоб­ разованном ныне в транспортную ака­ демию), Леонид Герус, вернувшийся из окопов с увечной рукой (только что ос­ вободил плечи от груза обязанностей дорожного мастера на дистанции пути в далеком Туапсе), и я. Общаемся в ос­ новном с помощью телефона и позд­ равительных открыток, а когда дово­ дится свидеться, погружаемся в 41-й, либо в 42 -й , и рефреном звучит древ­ ний, повсеместно известный пароль: «А помнишь?» Если верить английским историкам: за обозримый период существования человеческого общежития слово «вой­ на» будило людей 15513 раз. И почти на всех бытующих языках. При этом, по свидетельству тех же англичан, самая набатная из побудок датируется 22 июня 1941 года. Самая набатная, самая кровавая. И трагический ее итог не только в том, что она вычеркнула из бытия миллионы и миллионы ратников, в гигантской ошибке противоборствующих армий были перемолоты и судьбы тех. кто ос­ тавался в тылу. Черная тень сиротства на годы заслонила солнце едва ли не в каждой семье. Мое поколение становилось в строй, еще не успев толком освоиться с брит­ вой, нас провожали матери да млад­ ший подрост. Но так случилось, что именно нам выпало «выйти к барьеру» на решающих участках смертоносной сечи. Цена содеянного этим поколени­ ем, цена вклада в Победу - 97 жизней из каждых 100. . Неисчислима скорбная рать лягиде- сятилетних обелисков на родимой зем­ ле, ложатся сегодня к их подножию живые цветы, оплаканные давно по­ взрослевшими сиротами, давно по­ взрослевшими сестричками и младши­ ми братьями моих сгинувших сверст­ ников. Ничто не забыто, никто не забыт! Смотрю на них. на эти цветы, а перед глазами — мамино лицо, когда она встречала меня из госпиталя после де­ сяти месяцев лечения. Боль и радость одновременно проступали на нем и з - под слез, радость — пусть и на косты­ лях старший вернулся домой, боль — вместо младшенького пришла казеная бумага с опустошающими словами: «Пропал без вести». — Похоронка, и та лучше бы! — с ка - зала срывающимся голосом мама. — А так не будем даже знать, куда поло­ жить Коле цветы. Брату не исполнилось шестнадцати, когда следом за мной ринулся штур­ мовать кабинеты военкомата и пробил- ся-таки на передовую, и канул в 42 -м в ночной неизвестности с катушкой те­ лефонного провода. Смотрю на них, на эти святые цветы, и видятся за.ними исстрадавшиеся лица тысяч и тысяч матерей, которые ушли из жизни, так и не узнав, где та падь зем­ ли, куда хотя бы в снах можно прихо­ дить с невянущими цветами. Смотрю на них и спрашиваю себя: настанет ли день, когда благодарная Родина вернет из ночной неизвестности своих сынов, всех до единого? Смотрю на них. на эти цветы, — не в силах отвести глаза, наполненные сле­ зами, и не прячу, не удерживаю слез, склоняя голову перед всенародным Подвигом, увенчанным маем 45 -го . Прошло лет 15. И однажды ко мне явился Алеша Ем. Прямо как снег на голову. Он возмужал, был в самом расцвете сил, красив и по-прежнему улыбчив. Начались вопросы, восклицания: Как ты? Кем работаешь? Сколько детей? Про кого из наших слышала? Я знала, что Алеша окончил метал­ лургический институт, и больше ничего. Оказалось, что он уже кандидат техни­ ческих наук, пишет докторскую, а при­ ехал из Днепропетровска оппонентом на защиту диссертации нашего одно­ классника Пети Данилова. — Послушай, ведь ты училась в Уральском университете? — вдруг спросил Алеша. — Ты случайно не зна­ ла Геньку Парфенова, он с Урала, мо­ жет, тоже там учился? Я растерялась и потеряла дар речи от этого вопроса. — Что ты на меня уставилась? Неу­ жели знала такого? ' — 0 чем ты говоришь, Алеша! Это же мой муж. Тут пришел его черед удивляться. Он вопросительно смотрел на меня и буд­ то не решался что-то сказать. Я ничего не понимала. — Генька — твой муж? - наконец вымолвил он. — А ты знаешь, что он первая любовь моей жены Люды? Она до сих пор хранит его письма с фронта. Мы замолчали, думая каждый о своем. И тут Алеша еще раз удивил меня своим признанием. — А ведь в школе я был сильно влюблен в тебя. ...Уже полвека идет мирная жизнь. Все мы готовимся праздновать Вели­ кую Победу, и мне вспомнились школьные годы, наши мальчики, и за­ хотелось всем им признаться в любви. Их давно нет на свете. Нет уже на земле Алеши и Геньки. У них хоть сы­ новья и внуки остались, а жизнь моих одноклассников оборвалась, когда они были совсем юными. Но их помнит мир спасенный, и мы говорим им спасибо за тех, кому выпало жить! Г. ПАРФЕНОВА. Е. СКВОРЦОВ СТАРУХИ Тасуя случаи и слухи, которыми богат наш двор, сидят на лавочках старухи, ведя степенный разговор. Друг друга слушая с внимань­ ем, побалагурят, помолчат, за семечками и вязаньем посматривая на внучат. Сиделки, няньки и стряпухи, их ценят все, им нет цены, но в чем-то все-таки старухи заботою обделены... Когда итожим мы победы среди сражений и разрух, мы произносим слово «деды», и... забываем про старух. Я вижу блузы их и челки, и пятилетки, и рабфак — ткачихи, жницы, комсомолки, и штурмана ночных атак. Ударницы и активистки — старухи нашего двора, — медсестры, повара, связистки, зенитчицы и снайпера. Страду и горе огневое они прошли, растя детей, без них России было б вдвое в трудах и битвах тяжелей. Сидят степенны и суровы, беду бедуя не впервой, через одну почти что вдовы с гражданской или мировой... Все принимая безответно, во-всем чисты перед страной, они уходят незаметно из жизни этой в мир иной.