Сибирские огни, 2023, № 5

26 Владимир ЧОЛОКЯН Оценка для учителя заполненном салоне с огромными окнами, он ощущал себя так, словно все люди в автобусе и на улице смотрели на него и чуть ли не тыкали пальцами: «Вот он, насильник! Хватайте собаку!» От остановки до дома Нади Сергей практически бежал, словно каждая минута могла оказаться решающей. — Ты пьян? Он только сейчас понял, что оставил пакет с продуктами и пиццу в квартире оператора. — А что, похоже? В зеркале прихожей отразилось его болезненно-красное лицо. Сергей разулся и, не снимая куртки, прошел за Надей в комнату. — Как мама? — обернулась к нему Надя. — Я вчера отправил ее в деревню. Тут небезопасно. — Ты заранее знал, что так будет? Сергей расстегнул куртку и сел на диван. — Нет. Просто выяснилось, что за нашими передвижениями следят. Мате... маме прислали конверт с фотографиями. Оказывается, за мной везде ездили. И за ней... Я решил, что лучше не рисковать. Надя села рядом. Она ничего больше не спрашивала, словно по- лучила достаточно информации. Сергей тоже молчал. Настенные часы с римским циферблатом громко щелкали, на кухне трясся холодильник. Периодически слышался монотонный гул проезжающего лифта, щелка- ли реле при каждой его остановке. Девятый этаж, лифтовые механизмы буквально за стеной. — А что журналисты? — Игорь, оператор, мне не верит. А с Валей я не разговаривал, ее увезли в полицию для дачи показаний. — Надо с ней связаться. — Что толку? — Пусть сходит к матери этой девочки, поговорит. Им же, очевид- но, заплатили. Сергей сразу опроверг этот вариант: — Живут они небедно. Тут вопрос не в деньгах. — Значит, запугали, — предположила Надя. — Вот это вполне вероятно. Сидеть в верхней одежде стало жарко. Сергей снял куртку, и Надя отнесла ее в прихожую. — Будешь борщ? Они больше ни о чем не разговаривали. Молча ели, потом пили чай. Потом вернулись в комнату и снова сели на диван. Сергей был в простра- ции, словно время остановилось и можно передумать все мысли, какие только приходят в голову. Надя взяла с полки книжку, открыла на стра- нице с закладкой и принялась читать. И не было в таком времяпрепро- вождении ничего тягостного или дурного. Никто из них не чувствовал себя неловко, не пытался заполнить тишину ничего не значащими репли- ками. Наоборот, молчание словно было воздаянием за безумный ритм