Сибирские огни, 2023, № 5

117 Наталья ДЕНИСОВА Басни северной деревни где расти. Домищи большашши, серы, хошь даль-то увидать, а не́как...» Загрустили катанцы. Ляжат в углу... скучают, Дуську вспоминают. Так до зимы доляжали. Пыльны уж все стали. Вот и зима прикатила... Ну, думают катанцы, может, теперя сгодимся? Ан нет... Всё ляжат, девка в их сторону и не глянет. Опять к окну они, значит, прыгнули. «Может, чево у их тут в городах с зимой не так, кто знат?» — думают. Ну и правда. В окно-то уставились, а там... На дорогах-то не снег, а каша кака-то, грязно, мокро, куды тут в катанцах. Завыли в голос, ляжат в углу, жись свою в деревни-ти вспоминают. Как, бывало, выскочат на снежок, то по двору, за дровами, то на реку до майны, то в лес за метелками бегут... А снежок легкий, щекочет, аж до чихоты... Али, бывало, в храм Дуська- то пойдё зимой, а там хорошо, тепло, жёнки поют... Бывало, и домой забегали, и в гостях бывали. Все новости узнашь, бывалоче. А тут чево... Глядишь, и моль сожрё... А тут девка-то к матери опять засобиралась, а катанцы тут как тут, скок в котомки, сидят не шело́хнутся, лишь бы к Дуське скоре, в деревню. Добрались, горемыки. Дуська котомки-то прибирала, глядит — катанцы! Обрадовалась! Она их ведь сколь искала, думала, куды девались-то. Без их-то как? Зима! А катанцы радешеньки, никаких им городов не нать, одно поняли: «Где родился — там и пригодился!» Как мужик от смерти бегал Знашь, наверно, Кузьмича-то? Нет? Да как не знашь? Изба у его иша така нарядна, наличнички резны, кружевны, ни у кого в деревни еких-то нет? Не знашь? Да его иша Дельным на деревне-то кличут! Ну! Ему ведь сей год девяносто пять стукнуло! О как! А он все летат! Глянешь, ни свет ни заря, а он уж из леса бежит! То с грибами, то с ягодами. А зи- мой вицы все для метелок таскат, на всю деревню принесё. Я, бывалоче, только иша вылезаю во двор, а он уж дрова колет! Я только повернусь, а етот уж с рыбалки летит, полный пехтерёк рыбы-то. Все он кружится, то копат, то строгат, то колотит, то пилит... А в огороде у его всё по линеечке! Грядочки таки ровны-ы... Каждый год Кузьмич с урожаем. У баб сорня- ки, каки-то жуки да гниль орудуют, а у етого — красота, всё так и прё. И самому хватат, иша и нам раздават. А мастеровой!.. Ничево, што три класса кончал. Што хошь починит. Хошь часы, хошь утюг, хошь радиво, хошь мотор лодочный... За то его в деревни-то Дельным и кличут. Я ему как-то говорю: «Ты, Кузьмич, хошь бы отдохнул, всего не переделашь...» А он мне знашь чево: «Не-е-е, Степаныч, ты што! Я как робить-то оступлюсь, смерть меня так и сцапат. Она баба хитра! Зазевался, и всё! Собирайся, голубеюшка! А так — догони попробуй! Она только ко мне лыжи-то навострит, а я в лес, али иша чево. Смерть-то за мной не поспеват! Застать не можё! Главно, без дела сидеть-то не нать! Безделье-то время крадё... От безделья-то вся дрянь и лезет в душу-то! Оттого и болем! Ладно, давай! Побежал я. Делов-то иша сколько не де- лано...»