Сибирские огни, 2023, № 4

67 Владимир ЧОЛОКЯН Оценка для учителя В этот момент мать наконец сообразила, что к чему, и ее понесло. — То есть это вы написали статью, из-за которой весь сыр-бор? — Ма-а, не начинай! — умоляюще простонал Сергей. — Мы хотели как лучше. Такие случаи требуют максимальной огла- ски. А никто из государственных СМИ никогда о таком не напишет. Они все боятся, — ответила Валя. — Из-за вас моего сына чуть не убили, а вы тут сидите вино рас- пиваете! Как не стыдно! Работал человек, детей учил. А потом что нача- лось? Это вам игрушки, что ли? Взрослые люди все... Она с особым осуждением посмотрела на оператора, как на самого старшего. Сергей понимал, что надо вмешаться сейчас, пока этот костер негодования еще можно затушить. Он вскочил со стула, взял стакан вина, который предназначался для него, и передал матери. — Что ты мне суешь? У меня давление! —Не мы ведь начали эту историю. Разве нормально, когда родитель ученика поднимает руку на преподавателя? — спросила Валя. Голос ее был спокойным. Она поняла, что нужно себя контролиро- вать, и старалась удержаться от привычных эмоциональных восклица- ний. Давалось ей это с трудом. — Пускай в этом администрация разбирается! Надя стояла в дверях, не зная, куда девать фужеры. Сергей взял у нее два и поставил на стол. Тогда она тоже шагнула в комнату. Мать повернулась к ней. —Надежда, вот ты умный человек. Скажи мне, неужели так и надо? Чего они собираются добиться? Смутившись, Надя не знала, как лучше ответить. Она боялась ска- зать что-нибудь не то и навредить общему делу. — Они действительно хотят помочь. Это хорошие люди. — Посадят вас всех, таких хороших! Но, как ни странно, слова Нади подействовали на мать успокаиваю- ще. Она притихла, отпила пару глотков вина и закусила ломтиком сыра, как настоящий эстет. Придирчиво спросила: — Наше? — Абхазское, — ответил оператор, достав из-под ног бутылку. На скромного размера столе, заставленном тарелками, места для той не на- шлось. — У нас в деревне лучше гонят. Из своего винограда. И без концен- тратов всяких. — Мать едва заметно улыбнулась. У Сергея сразу отлегло от сердца: это был хороший знак. Дальше неприятный разговор продолжаться не будет. Посидев минут двадцать и допив свой стакан, мать отправилась на кухню, а вскоре снова ушла на работу — ее обеденный перерыв завершился. Время перевалило за три. Разговоры пошли уже совсем не в ту степь. Последняя бутылка была распита, журналисты обмякли на диване и си- дели и впрямь «хорошие». Надя поставила мытые фужеры обратно в сер- вант: никто ими не воспользовался. Зато еду смололи всю, оставив лишь пару долек помидора и огурец.