Сибирские огни, 2023, № 4

155 Элинор ПЭЙТ Дом для неясыти Духи бора Мое первое знакомство с совами случилось под Новый год, когда в возрасте трех лет я возвращалась с родителями домой в Шушенское с дачи — пешком через заснеженный лес дорогой протяженностью около четырех километров. Зимой в Сибири темнеет рано. В пятом часу пополудни незаметно подкрались сумерки, солнце спряталось за темной кромкой деревьев, ударил морозец, боль- но кусая щеки. Я устала топать в валенках, проваливаясь в сугробы, и меня посадили на санки, завязав лицо шарфом до самого носа, чтобы не обморозить щеки. Хотя я была ребенком родителей-путешественников, с пеленок закален- ным в походах и не хныкающим по пустякам, мне страшно захотелось в тепло, домой, к наряженной елочке, от которой так пахло лесом и смолой. Вдруг прямо надо мной прочертила кривую крупная птица со светлым пером, почти сливаю- щимся со снегом в сумерках. Это была моя первая встреча с длиннохвостой не- ясытью. Родители отнеслись к этой встрече буднично. Они часто видели неясы- тей на лыжных прогулках и по дороге к дачам. Мне же «белая сова» показалась настоящим чудом, о котором я вспоминала несколько дней. Так мир из детских книжек в голове у маленького человечка встретился с миром реальным, утратив сказочность, обрастая новыми деталями и эмоциями. Совы приветствовали нас и летом. Когда мы с отцом ходили за брусникой в дальний бор через поле, погружаясь в приятную прохладу и полумрак, царящие в низинах даже знойным летним днем, среди чащи нам попадались неясыти, безмолвно замершие на ветке, будто на пьедестале. Если мы шли тихо, совы продолжали дремать, время от времени приоткрывая глаза, чтобы убедиться в собственной безопасности. Если отец громко говорил — в дороге он часто рас- сказывал мне разные истории, — неясыть величаво слетала с ветки, неслышно пролетев над нашими головами, взмывала куда-то вверх и терялась в мягком полумраке леса, пахнувшем горьковатой сосновой корой, смолой и боровыми травами. Я, улыбаясь, смотрела вслед птице, представляя ее добрым духом мо- его любимого бора, который показывается только тем, кому благоволит. Было в ней что-то особенное, внушающее уважение и трепет. Для детской фантазии были свои основания. Присутствие этих птиц гово- рило о здоровье экосистемы. Находясь на вершине пищевой пирамиды, совы служат биоиндикаторами, сигнализирующими о том, что хрупкое равновесие не разрушено, в бору достаточно пищи и есть нетронутые человеком уголки, при- годные для гнездования и выведения потомства. Прожив долгое время за границей, в 2015 году я вернулась в Шушенское, но не застала в бору друзей детства. Совы ни разу не встретились мне в течение года, хотя знакомый с детства сосновый лес стал частью национального пар- ка «Шушенский бор», получив название Перовского участкового лесничества. В парк я пришла работать сотрудником управления науки, экологического про- свещения и туризма. «Где же совы?» — удивлялась я, спрашивая лесничего Автушко. «Есть несколько в среднем бору, но ты туда не лезь, — спокойно и уверенно отвечал Сергей Николаевич. — Очень уж захламленный участок». Больше об этих птицах мог рассказать пожилой фотограф-натуралист А. М. Третьяков. Выйдя на пенсию, он переехал из Красноярска вШушенское, чтобы бродить по лесам и снимать животный мир в его среде обитания. К мо- менту нашей встречи он занимался своими наблюдениями не меньше десяти лет. Хотя я отнеслась к его занятию с уважением и восхищением, это чувство не