Сибирские огни, 2023, № 4

104 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин * * * Чугунная печка дымила. Сорочье трещали дрова, разгоралось с лен- цой, в неохотку. От окон ползли сквозняки. «Точно змеи, — подумалось Унгерну, — серые, блеклые, вялые. Тонко шурша, подползают все ближе. Глаза их мертвы, в них — забы́тие. Змеи...» Представилось — душно и страшно — их гладкая кожа, узор че- шуи. Глаза, будто иглы, пронзительно острые. Унгерн поморщился. Боль. Точно холод — каленые змеевы взгляды. Они были близко, дивились на страхи его... Дверь открылась. — Проситель к тебе, — усмехнулся Резухин, — с собачкой. Китайский купец. Перепуган до крайности. Впрочем, пренагл. Допустить или выгнать? — Пусть входит, — нахмурился Унгерн, — с собачкой... ...Вошел, в беспрерывных поклонах, с приклеенной, жалкой улыб- кой. Морщины на лбу. На руках — пекинес. — Господин, проявите ко мне милосердие! — бухнулся в ноги. — Ограбили лавку. Забрали товар... — Кто ограбил? — прервал его Унгерн. — Докладывай все по по- рядку. ...И стало черно. В черноте были змеи. Их было великое множество. — С-слушай! — шипели они. — И потом не тверди, что не слыш- шал... ...Сквозили. Распались на малые части и сбились в клубок. Точно скомканный дым над чугунною печкой... — Да ваши казаки ограбили! — глухо послышалось Унгерну. — В лавку ворвались, товары — в мешки. Пригрозили убить, если буду про- тивиться... — Всхлип. — Посодействуйте... Унгерн встряхнул головой. Бесконечные змеи исчезли. Их тени ши- пели в углу. Пекинес наблюдал с любопытством. — Ну что? — произнес Махакала над ухом. Он был невесом, точно воздух, прозрачен и тонок на вид. — Интересно, какое ты примешь ре- шение. Я предвкушаю... — Хихикнул. Чугунная печь загудела. — Узнаешь грабителей? — Унгерн смотрел на купца. — Проведу перед строем. Укажешь на тех, кто бесчинствовал. Взгляд — с облегчением. — Да, господин, — закивал, зачастил. Беспокойные складки на лбу распрямились. — Пекинес их запомнил. Мой сторож. Бросался на них. Был отважен, как лев... — Неприкрытая гордость. ...Шипение змей. Снежный шелест их тел. Махакала смеялся: — И что? Как накажешь? Свои ведь... а этот — чужой, безусловно, китаец. И сторож его, со слезящимся глазом. ...Огонь. Сквозняки. — На воротах повешу, — сказал с безразличием Унгерн. — Чтоб я мародеров прощал? Не дождешься.