Сибирские огни, № 11, 2021

25 ГАЛИНА КАЛИНКИНА КВАНТОВЫЙ ДЕНЬ — Инбер? Подумаешь, какая глубокомысленная догадка, мне часто так говорят. Как будто другой поэтессы с этим именем и быть не может. Так вы не хотите, чтоб я читала? — Хотим, почему. Только вы все же сало попробуйте. Свое, дере- венское. У нас в Кривулине — лучшее сало. Даже в Жердевке такого не найдете. Вот приезжайте с детьми следующим годом, Корочкиных спро- сите — все знают. — Ой, а можно я пару кусочков дочкам оставлю. На завтрак с ка- шей дам. — Да кусок от шмата отрежь, Гена, и сразу отложим. Бывает, у неко- торых аппетит разыграется, и они чужие гостинцы приговорят без остатка. — Спасибо вам. А то у меня на той неделе такая тоска случилась. Утром просыпаюсь, семи нет. Дети скоро проснутся. А мне нечем их по- кормить на завтрак. Совсем. Пустой холодильник — это невыносимый упрек хозяйке. И такая жалость к самой себе накатила, к дочкам. Муж в отъезде. Зарплату задерживают третий месяц. Талоны есть, продуктов нет. Поплакала и поднялась, ну, что делать... Остатки молока разбавила водой и с крахмалом молочного киселя наварила. Густой, сладкий. Вы- крутилась. Вечером подруга тушенку принесла, две банки. В продмаге рис выкинули. В общем, обошлось. А сегодня вот талоны отоварила: пять банок паштета и две — сухого молока. Больше в одни руки не давали. Ну, я им не забуду свои слезы. Вера погрозила в темноту крошечным кулачком. — Кому «им»? — Ну им... там, наверху. Знаете, я не безрукая, не белоручка. Тут одноклассница предложила подзаработать на конвертиках, я согласилась. Надо из бумаги клеить конвертик для семян. Один конвертик — че- тыре копейки. Сперва дело спорилось, а через три дня я стала ненави- деть бумагу, клей, свои руки, комнату, заваленную коробками. Бросила. На девочек взглянуть не смела, сидят, клеят с утра до вечера. А лето ведь. Подъезды мыла внаклонку. Потом на работу все-таки вызвали, в музей. Я — экскурсовод. А у вас с работой нормально? — У меня служба не пыльная. То есть деньги, то нет. Потом опять есть. А Гена вот в деревне живет, там вообще с работой тухло. — Ничего не тухло. Работы полно, Вера, я в РТС работаю. Ре- монтно-транспортный сервис. Трактора, тяжелую технику ремонтируем. У меня в бригаде пять человек в подчинении. — Горыныч, да ты — начальство! А ведь и не похвастал. — А чем тут хвастать: весь день в грязи. — Ну что, еще по одной? — За что же? — А вот за стихи. Мы думали, вы к экзаменам готовитесь. — Нет, не учусь. Вечером у меня совсем немного моего времени , личного. На работе или с детьми когда, так сочинять не выходит. А вот, знаете, перебежками, если в туалете сижу, или в лифте спускаюсь, или вот даже в вагоне метро, когда битком, — так хорошо сочиняется.