Сибирские огни, № 11, 2021

142 АЛЕКСАНДР САВЧЕНКО ПОД ЗНАКОМ СОЁМБО А Доржсурэн, махнув рукой, перешел на другую, более важную в данный момент тему. — Будем обедать, — улыбнулся он бодро. Я тоже оживился. Война — войной, а обед — обедом. Мы отыскали не- сколько кусочков дерева. Водитель принес охапку колючих стебельков, ловко соорудил и разжег костерок. Пламени почти не было видно. Только в сторону срывался легкий дымок и около огня нестерпимо жгло ноги. Доржсурэн, как всегда медленно и молчаливо, достал из сумки газетный сверток. Развернул бумагу, под ней оказалась баранья печень, обтянутая пеле- ной бараньего жира. Когда костер начал прогорать, Доржсурэн освободил пе- чень от бумаги и бросил ее в середину. С треском зашипела жировая оболочка, даже взметнулось крохотное пламя. Через некоторое время водитель монтировкой сгреб остатки углей на шипя- щий комок. Он затрещал сильнее, костер полыхнул еще раз. Я вопросительно посмотрел на Доржсурэна. Он как будто понял значение моего взгляда. —Печень до этого была в рассоле. Минут через десять ты попробуешь лю- бимое блюдо наших предков. Правда, народ теперь не ест печенку — почему-то считает бросовым продуктом… Верилось с трудом. Но вот прошло назначенное время, и Доржсурэн нако- лол на большой тесак обуглившийся кусок мяса. — Оно же все сгорело, — сказал я, сглатывая слюну. — Ну, не совсем все, — улыбнулся мой попутчик. Водитель расстелил газеты, сверху бросил кусок цветастой клеенки. Дорж- сурэн положил на клеенку почерневший, весь в светящихся угольках спекший- ся комок мяса. Водитель, обжигая пальцы, отыскал край истонченной пленки. Приподнял ее, и под ней остался темно-коричневый кругляш, от которого ис- ходил неимоверно стойкий и дразнящий аромат. —Настоящая баранья печень, — щелкнул языком Доржсурэн, — Я, Саша, в этом деле толк понимаю. Как специалист заявляю: в ней никакого эхинококка нет… Он разрезал кусок на тонкие пластинки. Я увидел, что в середине печенки еще булькает кровь. — Хорошо, что так вышло, — сказал Доржсурэн. — Если в печенке нет крови, значит, ее передержали в огне. От такой еды пользы не бывает. Это мертвая пища… Доржсурэн достал неначатую булку белого хлеба (черный монголы не едят вообще). Отрезал несколько больших кусков и улыбнулся: — Это вроде дорожного бутерброда. Когда меня спрашивают, какое самое лучшее ресторанное блюдо я пробовал в своей жизни, я непременно отвечаю: — Баранья печень с костра! Наш водитель знал русский язык на троечку. Понимал почти все, но выра- зить по-русски свои мысли не всегда мог. То забывал, то путал слова. Обтирая носовым платком пальцы от жира, он периодически причмокивал от удоволь- ствия и сладко повторял: — Онодэр («сегодня») очень хороший печенье!