Сибирские Огни, № 8, 2021

120 НИНА ТУРИЦЫНА БЮРО ГЕРОИЧЕСКОЙ СМЕРТИ — Значит, к нему? Ираида кивнула мужу. Он понял, что ей удалось решить вопрос. Значит, и этой помогут. — Попытайтесь. Только лично от себя. — Спасибо вам. — Вы поняли? Никого не впутывать! Только личная просьба. Это необходимое условие, — еще раз твердо сказала Ираида Павловна. Она вышла, открыла переднюю дверцу и, выпустив женщину, села на ее место. — А как удалось тебе? — Ты же сам сказал: удачно привезли — в токсикологию. — Это ты, по-моему, говорила. 7. Хрупкий летящий свет горит по вечерам. Сумерки — самое пронзи- тельное время суток, время тоски сердечной. Ираида подошла к балконной двери и посмотрела вокруг, прежде чем ее закрыть. Только сегодня утром она выглядывала в этот двор, а как будто прошли дни, недели, месяцы... Она повернулась к мужу и встретила его странный взгляд. — О чем ты думаешь? — В школе не догадаются? — А им ни к чему догадываться, если они хотят спокойно жить. — Да, ты права. Не сразу люди понимают свои трагедии, нужно время, чтобы все осознать в полной мере. Ираида почему-то вспомнила, как умер ее отец. Она тогда окончила первый курс, и они с матерью ездили заказывать гроб, венки, нанимали людей рыть могилу, потом устраивали поминки... И только через девять дней, немного освободившись от хлопот, она вытащила из сундучка аль- бом с фотографиями и стала смотреть на отца, каким его никогда не ви- дела в своей жизни: на послевоенного выпускника семилетки, наивного и милого деревенского мальчугана; на серьезного студента плодоовощного техникума, на молодого агронома, гордого серьезностью возложенных на него задач. И тогда она зарыдала от невосполнимой потери и рыдала так целую неделю. Отцу было всего сорок шесть лет. Сердечный приступ пря- мо в поле. Второклассница Зина посмотрела тогда на плачущую сестру и тоже начала подвывать, как маленький щенок. А сейчас Зины не слышно, не видно. Скрылась где-нибудь в даль- нем углу. Кстати, и кошки Марыси не видать — она тоже, едва почует в домашней атмосфере надвигающуюся грозу, тут же принимает свои, ко- шачьи, посильные меры: исчезает на время из поля зрения, залезает к себе на антресоли и не спускается даже поесть.