Сибирские Огни № 4, 2021

6 СЕРГЕЙ ТЕМИНСКИЙ СПИЧКИ Увидев Виталия, дед искренне обрадовался: — О, у нас гости! А я смотрю — машина во дворе! Ну проходите, проходите... — засуетился старик, хотя гость уже не только прошел, но и сидел за столом. Виталий поднялся и поздоровался с хозяином за руку. Он при- езжал сюда в прошлом году. На всякий случай, если дед забыл, на- помнил: — Меня Виталием зовут. — А я Афанасий Митрофанович, — представился дед, снимая шапку и тулуп. — Первый раз у нас? — Бывал уже. Прошлой зимой. — То-то я смотрю, лицо вроде знакомое. Дед прищурился, пытаясь получше разглядеть гостя. Затем пере- вел взгляд на рюкзаки. — Надолго к нам? — Как понравится. — Понравится, — кивнул дед, садясь на диван. — У нас тут воз- дух чистый и охота отменная. Похоже, в Лосиху давненько никто не приезжал и дед Афанасий заскучал по новым людям. Обрадованный, что наконец кто-то прибыл и наверняка не с пустыми руками, он старался всячески угодить гостю. — Может, баньку истопить — с дороги попариться? — предло- жил он, щуря и без того узкие глаза. Виталий пожал плечами и направился к рюкзакам. — Катерина, иди растопи! — распорядился Афанасий. —И воды в котел натаскай. Да побольше! Может, и я заодно попарюсь. Спину что-то второй день ломит. Катерина сунула ноги в валенки, накинула полушубок и шаль и отправилась заниматься баней. Виталий поставил на скамью рюкзак (тот, что поменьше) и при- нялся извлекать из него содержимое. Скоро на столе оказались две банки тушенки, банка маринован- ных огурчиков, копченый лосось, паштет из гусиной печени, грамм двести пармезана, палка сервелата и хороший шмат соленого сала. За ними последовали буханка ржаного хлеба и стограммовая бан- ка осетровой икры. В завершении на стол была выставлена бутылка водки. Старик наблюдал за каждым продуктом, который появлялся из рюкзака и оказывался затем на столе, сосредоточенно и внимательно. Но как только, радуя глаз своим кристально-прозрачным содержи- мым, появилась бутылка и царственно заняла свое место среди банок, свертков и пакетов, на лице деда непроизвольно образовалась улыбка, которую он и не пытался скрывать.