Сибирские огни, 2017, №8

4 АНДРОНИК РОМАНОВ ДЖЕКПОТ Такой вот был маленький мужичок. Когда начал ползать, все норовил за- лезть куда-нибудь — то за диван, то за дверь между кухней и коридором. Заползет и сидит себе тихо-тихо. Медицинские светила, до каких удалось дотянуться, Сашке не по- могли. Не дожив недели до своего второго дня рождения, он умер. Во сне. Тихо, никого не побеспокоив. После того как его отвезли на Митинское кладбище, Лукин запил. Месяц в осиротевшей квартире стояла тишина. Лукин с Настей почти не разговаривали. Дошло до того, что он купил раскладушку, поставил ее на кухне и спал теперь там. Вставал ночами покурить, чтобы по дороге в коридор заглянуть за дверь, а вдруг... Настю это бесило. Она срывалась на крик всякий раз, когда замечала, что он это делает. Горе разрубило се- мью надвое. Настя уехала в Питер. Лукин остался один — с диваном, на котором пеленали Сашку, с дверью, за которой он прятался... Все минувшие годы Лукин, казалось, мстил квартире, в которой жил, за то что самим своим существованием она не давала ему забыть о прошлом. Теперь нерастраченную нежность он отдавал Муське — худющей беспородной кошке, подобранной им осенним вечером на дороге, акку- рат напротив «Магнолии», откуда выходил груженный литром дешевой «Белочки». Не везло Лукину и с друзьями. Школьный приятель Серега Вар- ламов, севший по малолетке за украденную в магазине джинсовую курт- ку, сгинул навсегда где-то под Саратовом, остался в девяностых веселым жизнерадостным авантюристом. Соседа по лестничной площадке пенси- онера Егорыча, с которым частенько выпивал, Лукин другом не считал и мрачно матерился всякий раз, когда тот по пьяни лез к нему обниматься. Жизнь казалась бессмысленной и однообразной, как привычка бриться или курево — сначала интересно и даже в кайф, а потом давишься каш- лем, морщишься и все же тянешься за новой сигаретой. Лукин шел по грязному асфальту, по комьям размокшей земли мимо строительной площадки панельного семнадцатиэтажного дома и думал, что вот теперь он начнет новую жизнь: купит костюм, найдет приличную работу и заживет по-людски. Как это — Лукин пока не знал. Впервые в жизни он мог все: прийти в контору к обеду, послать наконец-то на- чальника туда, куда и хотел, уехать в Сочи. Или в Крым. Он всегда хотел жить у моря. А что? Продать квартиру и купить дом в Алуште, перевезти туда стариков: морской климат в их возрасте — самое то... И обязательно завести друзей. Не таких дебилов, как Егорыч, а настоящих, типа Сереги Варламова. Лукину до зарезу захотелось с чего-нибудь начать — он рас- стегнул пальто, стянул с головы и сунул в карман кепку. Вот так, подумал он, теперь мне никто не указ. Чем ближе Лукин подходил к своей старенькой девятиэтажке, тем длиннее становился список его новых невероятных возможностей. С хо- телками он не спешил, решив про себя выложить весь, так сказать, ас- сортимент на прилавок. Расписанные плесенью и матом стены подъезда встретили Лукина неожиданной смесью запахов: в привычный микс кис- лятины и сырости кто-то, поднявшийся недавно по щербатым ступеням к лифту, добавил легкую каплю жасмина. Новая жизнь, улыбнулся Лукин.