Сибирские огни, 2017, №8

50 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ Однако трамвай где-то подло задерживался. Мне пришло в голову, что автомобильный поток, который то замирал, когда зажигался красный свет, то мчался вперед, похож на воды огромной реки (например, Лим- попо): вспыхивают крокодильими зрачками огоньки иномарок; тяжело отдуваясь, выгребают гиппопотамы-троллейбусы. Казалось, что автомо- бильная река вот-вот выйдет из берегов — я чувствовала, я ждала, что сейчас что-то произойдет. И совсем не удивилась, когда на переходе воз- никли Василий с Трехой. Они нелепо подпрыгивали, дружно размахивали руками и хвостом, пытаясь привлечь чье-то внимание — чье-то, но не мое. Меня они даже не заметили. А через секунду это случилось. Раздался громкий хлопок, и душе- раздирающе завизжали тормоза. На том берегу, под неоновой надписью, стала быстро собираться толпа. Спустя короткое время плавно подкатила «скорая». Я быстро выхватила из футляра очки — сквозь мощные линзы было видно, как молодой полицейский оттаскивает Василия от санитар- ной машины. При этом цыган метил кулаком в его солнечное сплетение, а Треха явно примеривался, чтобы схватить стража порядка сзади за брюки. —Василий, что ты делаешь?! Это же сопротивление властям! Cейчас увезут в отделение, а у тебя никаких документов нет! — Я похолодела от ужаса. — Постойте! Я рванула через дорогу так, как не бегала в молодости — только полы моего длиннющего итальянского плаща взвились черными крыльями. — Не трогайте его! Не забирайте! Он нечаянно... — Аня! Анечка! Успокойся, это совсем не то, что ты думаешь... Лейтенант и Василий разжали объятия. — Пожалуйста, объясните! Что случилось? — обратилась я к офи- церу. — ДТП. Девушку сбили. Вы что, не видели? — Аня! Анечка! Василий стоял, дыша словно загнанная лошадь. Потом рванул на груди рубаху — пуговицы фруктовыми косточками защелкали об асфальт. — Ой, лихо мое, лихо! Ох, дышать нечем... Аня, это ужасно! Я ее убил... — Валентину?! Он кивнул. — Ее только что машина сбила. Из-за меня... Увидела и через до- рогу кинулась, на красный! — Насмерть?! — Я не знаю. Все! Никогда грех не искуплю, доигрался я... — Я же просила: не ходи... — Анечка, и зачем я не слушал тебя? Видела бы ты, как ее подбро- сило, до самого небушка... — Василий, не надо! Я почувствовала, как расползаюсь, теряю форму, превращаюсь в воду. Улица вдруг на глазах изменила пропорции: дома поползли в разные стороны, а тротуар наклонился, и, чтобы не упасть, пришлось схватиться за рукав мальчика-полицейского.