Сибирские огни, 2017, №8

26 АЛЕКСАНДР ДЕНИСЕНКО КОЛХОЗНАЯ ЛОШАДЬ ЗВЕЗДА Лишь когда изношу я шинель И утрачу души постоянство, Как транзитный ночной журавель, Над деревней нарушу пространство. И ударясь тогда о крыльцо Позолоченной солнцем избушки, Я, как в детстве, подставлю лицо, Чтобы птицы клевали веснушки. Из колодца взглянули глаза: Все такая ж вода молодая, Как в окладе хранит образа, Когда пьем их, свои отдавая. Вот и мой. Он остался в тот день, Когда я уходил из деревни — Словно облака быстрая тень Зацепилась за ветку сирени. Отцеплю от ведерка вьюнок, Что обвил наш журавль из сада, И достану с водой из-под ног Два последних родительских взгляда. * * * О чем ты плачешь, русская душа, присноцветущая в наследственных угодьях, Попеременно с ландышем дыша животворящим воздухом Господним? За той чертой, где праздник нашей жизни еще сверкает светлою слезой, По берегам моей живой отчизны цветы покрыты пеплом и золой. Вся эта жизнь была почти как свадьба — теперь пора замаливать грехи: Родной души сорокалетняя усадьба давно уж спущена в уплату за стихи. Добро ограблено разбойническим делом, в садах российских розги разом расцвели, Как будто розы кто-то резко переделал, чтобы Россию до добра не довели. Так в беззакониях, во мраке и стыде проходят дни и ночи годовые — Кто брал Берлин, кто жег себя в труде — тех стерли в прах ботинки молодые. Дружиться с правдою уж больше мочи нет — пойду на речку, простираю гимнастерку, А вместе с нею мой родной бронежилет — рубаху ситцевую с запахом махорки. Моя печаль такая, как всегда, — и потому так плотно сжаты губы, Пускай тяжелая сибирская вода расскажет вам, как жили однолюбы.