Сибирские огни, 2017, №8

13 ВЛАДИМИР КРЮКОВ В ДОРОГЕ Сейчас уже зима вошла в силу. Прогулки его стали редкими. «Лен- тяй, бестолочь», — говорил себе с укором. И признавал честно — стал тяжел на подъем. Давно осталась в прошлом готовность тотчас куда-то ехать. Собраться без сомнений и — в путь. Вот и на сей раз, получив по электронке приглашение на писательскую сходку, хотел выдумать какую- то причину неявки. Но местом проведения этого пленума, форума ли обо- значено было Переделкино. И он поехал. Вернее, полетел. Писательский поселок Переделкино утопал в снегу. Выходила из- под моста незамерзшая Сетунь. Может, благодаря каким-то горячим сто- кам? Этого он уже не узнает. Как не узнает имени смотрителя кладбища. А так хорошо с ним поговорили. Он пошел в направлении, указанном этим человеком, и легко оты- скал могилу. Именно опираясь на подсказку: будет захоронение моряч- ка, молодого человека, на снимке — за распахнутым воротом тельняшка. А дальше — бело-грязный высокий камень на могиле Пастернака. Два темных прямоугольника по соседству — Чуковские. Постоял, вспоминая строки любимого поэта, припомнил даже предисловие Корнея Ивановича к публикации в «Юности» середины 60-х. Оттуда, наверное, и пришел он к стихам Пастернака; сборники попались только через годы. А тог- да, деревенским старшеклассником, он вычитал какие-то строки в книге «Маяковский в воспоминаниях современников». Ну да, кажется, эти: Лодка колотится в сонной груди, Ивы нависли, целуют в ключицы, В локти, в уключины — о, погоди, Это ведь может со всяким случиться! Он подумал о некотором преимуществе своей ситуации: «Я иду к могиле великого поэта без особых стеснений. Несу чувство в чистом виде, без всяких слов и жестов. И если покойный может видеть, то увидит от- крытую ему душу». Нет смущения, как перед знакомством с живым че- ловеком, нет страха показаться нелепым, незадачливым. Ведь был в его жизни такой случай, когда неожиданно согласился на встречу с ним известный питерский поэт. Тогда еще он не был ни- каким писателем и оказался впервые в удивительном городе, который с той поры стал любимым и необходимым. При любом удобном случае он бывал здесь. Так вот, тем летом, проводив из сельской школы свой вы- пускной класс, приехал он сюда к новому товарищу, обретенному в одном из путешествий. Он сочинял стихи, и среди современных поэтов питер- ский автор был им особенно любим. Телефон поэта дали в одном журнале в виде исключения, узнав, из какой дали он приехал. Сам поэт тоже отдал несколько лет школе и сочувственно отреагировал на звонок учителя из глубинки. И вот он добрался до окраины под названием Автово. Уже на по- роге квартиры сердце его загрохотало и начались оптические искажения. Поэта почти не видел и не слышал, говорил что-то невнятное, но руко-