Сибирские огни, 2017, №8

12 П Р ОЗ А Владимир КРЮКОВ В ДОРОГЕ Р а с с к а з ы Гений и место Серым днем кажется, что время вовсе остановилось. Но вот в этой густой облачности проглянет клочок неба, а там, где слой туч как будто поизносился, протерся, мелькнет солнце, и этот проблеск так взволнует! Было же что-то в тебе и — пробудилось от простого всплеска световой энергии. Стало отрадно на душе, тем более когда знаешь, что спешить никуда не нужно. Можно даже сказать — вот он, образ полного покоя. И, отойдя от окна, с пониманием глядел на своего единоверца — сибир- ского кота, неторопливо меняющего позы, почти не прерывая сна. Он уже вполне казался себе стариком. Это складывалось из раз- личных ощущений: например, стал засыпать к полуночи, а раньше острее переживалось, читалось, сочинялось именно за полночь. После шестиде- сяти писатель почти ничего не сложил: ни в рифму, ни прозой. Нет, раз в год его публиковали и столичные журналы, и свой, первый в Сибири. Но в нем-то как раз застряла надолго его подборка, потому что главный сибирский журнал теперь печатал стихотворцев из Канады, Израиля, Италии — бывших соотечественников. Видимо, нужно было им показать: родина помнит о вас. А наши подождут. И правда, писателя совсем не волновала эта заминка и не вызывала досады. Наконец, с ним случилось достаточно странное, о чем не очень хо- чется вспоминать. Стало вообще клонить в сон, и не на диване после обе- да, а где попало, в самых неподходящих местах: на редких собраниях — само собой, а то где-то в дороге: задремал на мосту, открыл глаза — чуть не проспал свою остановку. Зато нравилось ему, что он часто оставался один. Можно пойти побродить по окрестностям, остановиться где при- дется, держа перед глазами поля, холмы, озеро, глядеть, как заклубится в закатном свете облако, как изменится все вокруг. И почти на всякое движение природы память откликалась любимы- ми строками. Пути себе расчистив, На жизнь мою с холма Сквозь желтый ужас листьев Уставилась зима.