Сибирские огни, 2017, №8

132 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА Не было случая, чтобы он сказал что-нибудь зря или не к месту, хотя на разговоры был весьма скуп. Важным было и то, что Дионисий, как оказалось, бывал на здешних путях и хаживал аж до самой Манга- зеи. Узнав об этом, Викентий, выбрав как-то минуту, спросил: — Отче, пошто ты в даль таку удумал аль дела позвали? — Дела делами, а не мене их людей повидать надобно, кои, по на- ветам в опалу попав, дни влачат здесь в изгнании горьком. — Значится, в краях мангазейских и сей день у тебя люди близки найдутся? — Там оно видно будет, — коротко заключил разговор Дионисий. Один, второй, третий, десятый день — тут немудрено и со счета сбиться — перед глазами одна и та же картина: слева море сизо-серое, будто изморозью подернутое, размахнулось невесть до каких пределов; справа — тундра, так же велика и бескрайна, и цвету серого немало, толь- ко что пополам с ржаво-зелеными и коричнево-голубоватыми травяными полосами-разводами. И что на море, что в тундре, ни вдогонку, ни на- встречу — ни кораблика, ни человека, будто и осталось на земле людей-то — вот они одни, что на коче сем поморском спешат неведомо куда. Еще два аль три дня тако вот прошли и вдруг встреча — да такая, что лучше бы ее и вовсе не было. Берег, вдоль которого всё шли, — не- высок, травянист, местами едва над водой виден, — вдруг захохлился, распадки пошли да мысы ступенчаты, нелепые громоздкостью своей. И однажды в полдень из-за такого вот мыса вырвались три казачьих струга, а в них народ, по всему видать — разбойный: свистят, улюлюкают, из пищалей даже раз-другой пальнули… Дионисий, приглядевшись, тут же сказал: — Гилевщики * — вольный мангазейский люд, таки ни царю, ни во- еводам не подвластны, едино Богу… — Из слов твоих выходит, что нам остается лишь молиться да про- щаться друг с другом? — подчеркнуто холодно осведомилась Марфа. — И оборониться супротив сих злодеев нам нечем? Слова эти, по-видимому, не понравились Дионисию, и он, чуть хму- рясь, ответил: — Оборона у нас всегда едина: молитва к Господу — на него упова- ние, и тебе, мать Марфа, сие не менее моего ведомо… Отделившись от других мореходцев, обступивших в эту минуту Марфу, Дионисий прошел на нос коча, спокойно глядя на приближаю- щихся гилевщиков. Ежели по одежде судить, то народ здесь собрался едва что не со все- го света: мелькали московские стрелецкие кафтаны, турские ** кольчуги с серебряными полумесяцами на груди, охотничье полукафтанье, куртки из грубо выделанных шкур животных, дорогие заморские одеяния, подпо- ясанные кушаками из невиданных цветастых материй, на которых рядом * От гиль — бунт, свара. ** Турские — турецкие.