Сибирские огни, 2017, №8

103 ВЛАДИМИР ЕСЕЛЕВИЧ ВОРОНА звонят, иди, потом поговорим» — и кивком головы указал девушке на дверь. Придя домой, Аля упала на кровать и расплакалась. Пожалеть ее было некому. Тетя Галя, мамина сестра, прописавшая ее в своей квартире, все лето безвылазно жила на даче. Изредка она звонила с тривиальны- ми просьбами: полить вовремя цветы, уходя из дому гасить свет и всегда проверять газ. Мужа и детей у тети Гали не было. В прошлом году она на- писала завещание, в котором оставляла квартиру Але. Дом, где они жили, хоть и старый, послевоенный, но благодаря начальнику ЖКХ, жившему здесь же по соседству в брежневское время, до сих пор имел приличный вид и внутри, и снаружи, сохранив и крышу, и коммуникации почти в идеальном порядке. Старые люди, знавшие начальника при жизни (в их числе была и тетя Галя), неустанно вспоминали о нем как о человеке ис- ключительной порядочности. И это при всем том, что начальников ЖКХ редко когда поминают добрым словом... Поплакав, Аля успокоилась, начала заниматься домашними делами. О Губерте она забыла. Утром следующего дня она взяла зонтик (так, на всякий случай) и решила изменить обычный маршрут. На сей раз пошла не через сквер, а через переулки с частными домами. Здесь Аля ходила редко, потому что этот путь был длиннее. Она шагала, помахивая зонтиком, думая о всяком. Вокруг просыпа- лись дворы, гремели двери и ставни, лениво лаяли собаки. Пахло прелой травой и переспевшими овощами. Проселочная дорога на окраине пере- ходила в заросшую лебедой тропу. Аля пошла по тропе, раздвигая перед собой густую траву зонтиком, чтобы роса меньше мочила ноги. Слева от нее тянулся высокий ободранный забор, справа тропа резко обрывалась в широкую лощину, в которой, словно в джунглях, сплелись скрюченными ветками ракиты, акации и редкие кусты боярышника. Саму ворону она разглядеть не успела — только заметила тень, скользнувшую ей под ноги. Стремглав она помчалась вдоль забора, со- вершая какие-то немыслимые зигзаги, будто под обстрелом. Зонт она все-таки раскрыла и теперь бежала, прикрываясь им, как щитом. Спикировав с небес, птица яростно ударила в зонт, от этого девушку резко качнуло, и она услышала треск разрываемой материи. Скользя и оступаясь, Аля смогла добежать до места, где забор заканчивался: здесь проходил последний перед сквером узкий проулочек, откуда до института уже было рукой подать. Ворона во время своего стремительного пике успела разодрать не- счастный зонтик в клочья, а, когда Аля неслась по переулку, отполиро- ванный длинный клюв со злостью ударил несколько раз по железным спицам, которые, потеряв опору, беспомощно болтались вместе с остатка- ми разноцветной ткани у нее над головой. «Кар-р! Кар-р! Кар-р!» — в ненависти и отчаянии заорала безумная птица, когда Аля, захлопнув из последних сил массивную дверь, тяжело дыша и откашливаясь, затормозила в вестибюле института.