Сибирские огни, 2017, №8

99 ВЛАДИМИР ЕСЕЛЕВИЧ ВОРОНА никак не отражалось. А может, влечение к слабому полу и вдохновляло его на каждодневный общественно полезный труд? В конце концов, он нико- го не принуждал отдаваться ему. Нет, конечно, играло роль служебное положение, кое-какая от него зависимость, хотя тоже не впрямую, не в лоб; за некоторыми из сотрудниц он даже ухаживал, приглашал в дорогие рестораны, угощал — так ведь любой, потратившийся на такие серьезные потуги, ждет в свою очередь заслуженной благодарности. Может, кто-то его побаивается? Но это зря, он же не монстр, не сексуальный маньяк и даже не извращенец! Скажем так: он деловой человек, у которого, как и у всех, есть слабости. И главная его слабость — женщины. И все-таки Аля — так зовут нашу милую недотрогу — откровенно его боится. Он пугает ее загадочной, неподвластной ее уму смесью уче- ности и профессионализма с распущенностью ресторанного забулдыги, которому ухватить за задницу проходящую мимо женщину так же легко, как сделать замечание соискателю-диссертанту на ученом совете. Завидовала ли она тем девушкам, кому «посчастливилось» и кто те- перь прочно сидел в лаборатории? Нет, она им не завидовала. Она во- обще об этом не думала, потому что очень мало знала об этой стороне жизни, которая была от нее так же далека, как малая родина — сибирская глубинка, где у дедушки с бабушкой прошло ее замечательное детство... Она выросла на природе, любя все живое и чистое, вдали от го- родской суеты и сопровождающих эту суету непонятных ей интриг и пороков. По соседству с их домом жили буряты, которые учили: «Сры- вая ягоду или гриб, всегда проси извинения за то, что берешь не свое». И она просила у бурятских духов прощения за то, что ухитрилась собрать сегодня так много разных грибов: светлых сухих груздей, оранжевых ры- жиков, розовых волнушек и ярко-красных подосиновиков. Как вкусно, по-осеннему сыро и одновременно тепло пахли грибы, прелая трава, бере- зовые листья и можжевельник! Как неожиданно, с глухим стуком падали под ноги тяжелые, надколупанные кедровкой синие кедровые шишки и, подпрыгивая, укатывались и прятались в густой траве: ишши, девонька, а не найдешь — шустрая белка нас живо приберет! Шелестел вокруг и перешептывался лес. Густые темные облака окутывали вершины Саян... Здесь же — в большом городе, заселенном тучей людей, которых как муравьев в муравейнике, — все не так: не так сказал, не так посмо- трел — и уже в следующую секунду положение изменилось, будто за одно неуловимое мгновение ты успел все испортить и ничего нельзя поправить. Никто не прощает ни случайно оброненного слова, ни неверного движе- ния. Словно все находятся в тайном священном сговоре. Чистый и ис- кренний человек настораживает, ему не доверяют. Если он будет продол- жать вести себя и дальше в таком духе, то скоро станет в коллективе белой вороной. А белые вороны, как известно, долго не живут. Фаворитки, по правде сказать, зная о намерениях завлаба в отно- шении Али, вели себя вполне достойно. Не стесняясь в выражениях и склоняя на все лады в курилке имя Губерта, они искренне сочувствовали девушке, советуя (каждая по-своему), как ей себя вести в той или иной