Сибирские огни, 2015, № 10

53 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ — Слушай-ка, ты! — рассердился Николай. — Видно, давно тебя не драли хорошенько при новом режиме… Но тут Яков Моисеевич смущенно закашлялся и показался из-за спины Николая: —Простите, отец Григорий, но у нас действительно есть к вам дело… Мужик быстро стрельнул в них маленькими, очень внимательными глазками, но ничего не сказал. Он продолжал как ни в чем не бывало выковыривать из половинки скорлупы кусочки ореха и класть себе в рот. — Отец Григорий, — немного помолчав, продолжал Николай. — Мы просим вас обвенчать нас. — Да вы с ума сошли! — рассердился священник и чуть не поперх- нулся. — Какое венчание?! Храм закрыт, я в нем уже шесть лет как не служу. Иконы и утварь разграблены…То есть, извините, конфискованы. Вон его сыночек и постарался. Он ткнул пальцем в несчастного доктора. — Лёвушка был очень культурным, чистым мальчиком… — забор- мотал Яков Моисеевич, чуть не плача. — Этот чистый мальчик, — грозно сказал отец Григорий, — ножич- ком очень культурно оттяпал у меня полбороды. Всё! Уходите отсюда с богом… Николай стоял, кусая губы. — Но вы по-прежнему священник? — спросил он. — Да, и что из этого? — Тогда исповедуйте меня. В этом-то вы не можете отказать. Я не исповедовался уже больше десяти лет. Священник задумался. —Хорошо, — сказал он наконец, поднимаясь из-за стола. —Идите к храму…Только не к парадным вратам! — поспешно добавил он. — Там сбоку, слева, есть маленькая дверца. Я сейчас приду… Все четверо подошли, куда им было указано, и стали ждать. Вскоре через двор, торопливо озираясь, прошел священник с большим узлом в руках. Он отпер дверь. Внутри церковь оказалась намного ухоженней, чем снаружи. Пол был чисто вымыт, только местами стояли небольшие лужицы. — Крыша течет, — извиняющимся голосом сказал отец Григо- рий. — Ничего не могу с ней поделать. Как дождик пройдет, так внизу целое Генисаретское озеро натекает. Из проломанного купола падал светлый прямой лучик. Когда их гла- за привыкли к полумраку, они увидели, что икон на самом деле не было. Уцелела лишь роспись местами, а местами вместо ликов святых серела штукатурка. Да еще прямоугольники невыгоревшей краски по стенам указывали, где когда-то висели иконы. Перекрестившись, отец Григорий прошел с узлом за алтарь. Минут через десять он появился снова, и они не узнали его в первую секунду: с большим тяжелым крестом на груди, в белом фелоне поверх подризника он показался выше ростом, дороднее и величавее. Хотя кое-где фелон