Сибирские огни, 2015, № 10

41 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ «Катя, — быстро писал он. — Мне очень трудно это сказать тебе, но так вышло. Я не хотел. Все произошло помимо моей воли и жела- ния, потому что было решено намного раньше. Я не знаю, где и кем пи- шутся наши судьбы, в какой всемирной библиотеке хранятся эти тома. Антонина оказалась права: я действительно обрел самое важное в жизни. Но случилось чудо: мне ответили взаимностью, меня тоже любят. Навер- ное, какую-то строчку Антонина прочла неправильно, но это уже неваж- но… Прости, если можешь. Очень хочу, чтобы мы остались друзьями, хотя, скорей всего, это невозможно». Потом он собрал вещи и в последний раз оглядел комнату. Поки- дать ее было грустно и весело одновременно. Старый диван, прожженный письменный стол и фортепьяно оставались на своих местах, а он уезжал от них навсегда. Теплов был еще на станции: прорвало водяную трубу в котельной, он ждал, пока ее отремонтируют. Он так ни разу и не спросил Костю о той его ночи в ОГПУ, но Костя чувствовал, что отношение Теплова к нему изменилось. Между ними не случалось никаких задушевных бесед, они ни о чем таком не откровенничали. Просто Теплов опять начал говорить ему «ты», а когда пожимал руку утром при встрече, то долго держал его пальцы в своей длинной горячей ладони, ничего не говоря, и улыбался дольше, чем раньше, до черноты прокуренными зубами. Теплов принес из приемной подписанную характеристику и прочие бумаги для института. К этому времени трубу починили, и они распроща- лись. Теплов долго тряс ему руку, улыбался, и все многочисленные мор- щины на его молодом лице улыбались и говорили, что он славный малый и таким и останется при любых обстоятельствах. Как и обычно, около двенадцати появилась Тася. Она была задум- чива и немножко грустна, хотя старалась казаться веселой. — Развелась, — буднично сказала она Косте таким голосом, словно сообщала о том, что заплатила за электричество. Та же стриженая тетка пометила что-то напротив их с Николаем фамилий и выдала справку, что больше они не муж и жена. Правда, это оказалось так просто. Она уже начала собирать свои вещи. Костя вдруг подумал, что не хочет отпускать ее обратно в квартиру, может быть потому, что свои вещи он уже унес и там все снова сделалось так, как было до его приезда. Луч- ше всего ей было все оставить и не возвращаться туда больше, не брать с собой ничего из старой жизни, тем более что ничего ценного, кроме альбома с фотографиями, у нее и не было. —Может, ты останешься со мной до утра? — спросил он, когда она складывала обратно в сумку тарелки и чашки. —Потерпи. У нас еще все впереди с тобой, — сказала она, целуя его в ответ. И ушла. Костя проводил ее до ворот, ему ужасно не хотелось, чтобы она уходила. Оставалось каких-то несколько часов. Он стал убеждать себя, что все хорошо, что скоро они сядут в поезд и уедут отсюда, но на душе почему-то было тревожно.