Сибирские огни, 2015, № 10

175 АЛЕКСАНДР МИНЧЕНКОВ ЗОЛОТЫЕ ПРОМЫСЛЫ СИБИРИ Горняки в забое шахты Новые рабочие, устремлявшиеся в далекую Сибирь за обещанными зара- ботками, заполняли освобождавшиеся места на горных участках, поэтому адми- нистрацию промыслов не волновали человеческие потери. В подземных выработках вместо электрических ламп для освещения наря- ду со свечными светильниками зачастую использовались факелы из бересты, горняки дышали копотью и гарью. Барон Гинцбург цинично высказывался, что содержание врачей для обслуживания рабочих — это «лишнее, ничем не оправ- дываемое бремя для товарищества», мол, врачам на промыслах «нечего делать». Для справки: на промыслах предусматривался 1 врач на 3000 человек. Большой прилив народа, жаждущего устроиться на прииски, позволял Белозёрову без оглядки снижать заработную плату наемным рабочим, уволь- нять за малейшие недочеты или возмущения. И это делалось с подсказки того же Г. Е. Гинцбурга, инструктировавшего Белозёрова, что при таком большом ко- личестве желающих можно смело проводить линию на снижение оплаты труда, которая и так была минимальной. К тому же штрафы за малейшие провинно- сти, порой надуманные, влекли за собой немалые вычеты. Расчет, как правило, осуществлялся по окончании сезона, часто выплату переносили на следующий год, дабы заставить рабочих вернуться к следующему сезону, деньги же их ис- пользовали в своих целях. Жаловаться кому бы то ни было не имело смысла — система была незыблема и непоколебима. За каторжный по своей сути труд рабочие получали копейки. Поденный за- работок подземного рабочего-мужчины не превышал 2 рублей, у женщин не более 1 рубля. Детский труд оплачивался из расчета от 84 копеек до 1 рубля 13 копеек (1901—1911 гг.). Рабочими контрактами было предусмотрено, что наемное лицо не име- ет права требовать расчета до окончания срока действия контракта, тогда как администрация может уволить рабочего во всякое время по одной из причин: