Сибирские огни, 2015, № 10

156 ПЕРЕПИСКА Н. Н. ЯНОВСКОГО И В. П. АСТАФЬЕВА. 1965—1979 хочется, хотя бы на денек, побывать в Вологде, повидаться, поговорить (и книги привезти)… Обнимаю Твой Н. Яновский. 1. Сурганов Вс. А. (1927—1999) — критик, литературовед. Белая Г. А. (1931—2004) — литературовед. 2. Драверт П. Л. (1879—1945) — ученый, поэт. Очевидно, книга А. Лей- фера «Сибири не изменю!» (Омск, 1979). * * * д. Сибла Дорогой Николай Николаевич! Ну вот, попал я, наконец, в деревню, маленько побродил по осенней, сырой и тихой тайге, «отошел» малость и берусь хоть бы за текущие дела. Куда от них денешься? Рукопись прочли оба с Марьей, обоим она нам «показалась», за- мечаний особых нет, мелочи я помечал карандашом в рукописи, и ты их увидишь, — но их немного. Что касается самой рукописи, то я бы хотел, чтоб за счет вещей ма- лозначительных из моей «продукции», ну как «Снега» [1] или некото- рые «Затеси», подробней бы остановиться на рассказах, ведь как-никак, а в принципе-то я рассказчик и повествования мои, кроме «Пастушки» и «Кражи», в сущности, состоят из рассказов. И еще надо бы в конце книги строже сгруппировать материал по «Царь-рыбе», а то он как-то разбился на три части, в конце книги вдруг снова возврат к первым гла- вам; Мария Семёновна высказала пожелание подробней остановиться на очерке «Паруня» и на рассказе «Бабушкин праздник», но это всего лишь пожелание, не более, и еще вот, что прорывается, это уже больше в тональности, ты вроде как порой меня хочешь перед кем-то оправдать или защитить. Надо ли это? Я не уверен. Другое дело — поддержать, как это ты сделал в смысле языка. Тут все верно и все нужно. А то ведь получается, что мы, провинция, опять перед кем-то извиняемся, оправ- дываемся. Да ну их всех! В столице год от года провинции-то не убывает, а прибывает, взамен Твардовского, Смирнова, Тихонова, Луконина [2], Симонова прет к рулю такая суетливая шушера! Или самовлюбленные литературные графы, вроде господина Бондарева [3], к которому я все более и более теряю интерес и уважение. Деятель и закулисный деятель поглощает бывшего взводного, глушит работу его, превращая писателя в интригана барачного типа. «Зрячий посох» тебе очень пригодится. Как вернусь в город, приш- лю вместе с послесловием (увы, незаконченным) Константина Симонова.